Пути бессмертия

В очередное зимнее утро, когда за окном уже не бушевала метель, а снег, лежавший на земле, начинал потихоньку таять, унося с собой ощущение праздника, Лиза проснулась среди подушек, потягиваясь, как кошка.

— Пора тебе налаживать режим сна, — раздалось откуда-то сверху.

Тут же висок девушки обжег огнем поцелуй прохладных губ, а в руки ей бесцеремонно впихнули чашку с горячим утренним какао.

— Почему? — она лениво потянулась, оборачиваясь к вампиру.

— Потому что третий час дня, — Валентайн опустился рядом, кивнув девушке на наручные часы.

Лиза отвернулась, с грустью глядя в окно. Время быстротечно. Особенно в те моменты, когда мы счастливы. Стоит остаться наедине с любимым человеком, как, не успеешь ты одарить его робкой улыбкой, как пройдет час. И уже пора уходить! А ты ведь даже ничего не успел сказать. И так каждый раз. Жизнь вынуждает откладывать приятное на «потом», оставляя место серой обыденности. Словно с издевкой.

— Не хочу чтобы каникулы заканчивались.

— Настолько не любишь учиться? — вампир насмешливо отвёл взгляд.

— Не в этом дело, — Лиза уронила голову на сложенные руки, рискуя разлить какао. — Завтра утром я проснусь одна, а ты потеряешься где-то в школьных коридорах. Чувствую себя преступницей, которая пытается скрыть свои чувства под покровом ночи. Избегаю дня…

Валентайн вжал Лизу в свою грудь, обнимая свою хрупкую девочку. Он так боялся за нее. Ведь каждое следующее утро было настоящим испытанием.

Проклятие бесновалось, заставляя вампира применять всю свою черную магию для его усмирения. Но, даже несмотря на все его усилия, кровь рвалась наружу из этого хрупкого тела. Приходилось пить этот сладкий нектар хотя бы раз в сутки, если не чаще. Зависело от состояния девушки.

Только он успел в полной мере насладиться близостью своей возлюбленной, как тут же проклятие настойчиво стучало в дверь, пытаясь забрать у него девушку. В голове набатом раздавались слова покойной Хеллы:

— …проклятие все равно убьет ее. Либо она станет частью тебя. Иначе проклятие не победить. 

Валентайну хотелось в глаза заглянуть тому, кто это дивное проклятие изобрел.