Пути бессмертия

И то неизвестно, сколько еще шагов можно было сделать вперед по этому полу, словно где-то в темноте он растворялся, исчезая.

А ведь Лиза знала, что выключатель находился в подсобке у физрука. А ключи от подсобки были только у самого хозяина этого дивного места, в котором всегда почему-то пахло сыростью и плесенью. Но девушка все-таки подергала ручку подсобки, предварительно дрожащими руками пошарив по стене. Та, конечно же, не поддалась.

— Мне плохо, — сглотнула она, оборачиваясь к литератору.

Внутри у девушки все замерло, натянувшись до предела и грозясь сорваться. Она совершенно не видела в темноте, однако девушка прекрасно ощущала, что литератора рядом не было. Она не чувствовала его присутствия.

Лиза закрыла рот руками, опрометчиво делая шаг в темноту. Затем еще два, буквально два шага. И все. Ее накрыло волной паники. Девушка обернулась, отступая назад, разыскивая стену. Однако той нигде не было. Она потерялась в чертовом спортзале.

— Лиза!

Голос Валентина Анатольевича словно спасательный круг, дал девушке понять, что она не одна в этой пугающей темноте. Но где? Откуда он доносился? Учитывая аккустику спортзала, создавалось ощущение, что голос был сразу повсюду, и словно его не было одновременно нигде.

— Помогите! — вскрикнула Лиза, наугад бросаясь в темноту.

И она бы врезалась в стену, возможно, даже разбила бы себе нос, если бы в последнюю секунду литератор не сгреб ее в охапку, заставляя развернуться и вжимая себе в грудь.

— Успокойся, Лиза, все в порядке, — мягко прошептал он, позволяя девушке вцепиться в свою рубашку мертвой хваткой.

— Мне страшно, — проскулила старшеклассница. — Помогите, пожалуйста.

В данный конкретный момент ее не сильно заботило то, что она всем телом прижималась к своему учителю, так доверчиво льнула к нему. Он был единственной опорой в этой страшной, давящей, пугающей темноте, из-за которой в мозгу роились сотни самых страшных мыслей.

— Расслабься, — спокойно пробормотал Валентин Анатольевич, опуская руки на плечи девушки и не позволяя той отстраняться, боясь вновь потерять ее во мраке. — Твоя никтофобия совершенно нормальна. Воображение рисует тебе то, чего нет на самом деле. Это не страшно, успокойся, я рядом.

Он, кажется, говорил еще что-то.