Пути бессмертия

Или на него просто не действует никакая магия. В отличие от тебя, — он хитро ухмыльнулся.

— Я никогда не влюблялся в людей. Почти, — вампир скривился, словно от ужасной зубной боли.

— Но всю жизнь влюблен, — ухмылка не пропадала с лица Искусителя. — Тебе нравится то, что ты сейчас делаешь.

— Ох, о чем ты?

— Ты влюблен в свой грех, Валентайн. Тебе приятно это, чувствовать жертву, ее бессилие, слабость, покорность, — Амадей, высунув раздвоенный язык, сделал шаг навстречу вампиру.

— Я предпочел бы одну жертву любой другой, — он шумно выдохнул.

— Ох, нравится чувствовать слабость Лизы? — Искуситель коснулся плеча Валентайна, незаметно подкравшись к нему сзади. — Когда она подчиняется тебе.

— Как никто другой.

Вампир сглотнул, осознав, что Амадей только что самым беззастенчивым образом использовал против него свою способность. Кровь, кажется, слегка прилила к лицу. И не только. Даже кончики пальцев слегка закололо.

— Скажи ей об этом, — Амадей пожал плечами, отстраняясь, чтобы не схлопотать по первое число за подобные выходки.

— Она оттолкнет. Я однажды уже сделал ей больно, когда она пыталась со мной сблизиться, — он стиснул зубы, вспоминая ту злополучную ночь.

— Она тогда ко мне пришла, — Искуситель улыбнулся. — И, когда я хотел приласкать ее, — он отскочил, избегая убийственного взгляда, — девушка была не против. Ведь никто не способен противиться моей магии.

— Что ты хочешь этим сказать? — Валентайн поднялся с кресла.

Амадей закатил глаза.

— Что ты все-таки туповат, Первый, — он всплеснул руками. — После произошедшего девочка все равно тянулась к тебе! Не проморгай, а то уведу!

***

Лиза возвращалась домой со школы. Погода не была бы погодой, если бы не устроила девушке подлянку в виде накрапывающего дождя.

По причине весьма влажной погоды и полного отсутствия у нее с собой денег, ведь девушка забыла дома зонт вместе с сумкой, Лиза брела домой под навесами киосков, просачивалась под балконами и пряталась на остановках. До дома оставалось еще совсем чуть-чуть, и она свернула в сеть проулков, чтобы хоть как-то сбежать от шумной, пыльной дороги.