Пути бессмертия

Искуситель не нашелся, что ответить. Сам-то он уже прекрасно понимал, что растения уничтожил мертвенный холод, когда здесь присутствовал лорд. Но он на самом деле очень редко заглядывал на подоконник к цветам. По этой причине и закупился кактусами с лихвой. Наверное, заметил бы через неделю, что растения погибли. И то не факт.

— Климат, что поделать, — он пожал плечами, продолжая давить лыбу. — Ты за чем-то конкретным пожаловал? Я обычно не принимаю гостей до вечера.

Валентайн что-то буркнул себе под нос, смерив напряженного как струна Искусителя взглядом.

— Ты пытался изнасиловать Лизу. Дважды.

Пригвоздил к месту. Амадей задумался. Если про первый раз Валентайн точно знал, поскольку имел удовольствие присутствовать, то откуда же ему было известно о том, что Лиза тут ночевала? Да и ночевка не подразумевала под собой обязательное изнасилование.

— Не изнасиловать, — простонал Амадей, закатывая глаза, — я не приемлю, ненавижу, терпеть не могу насилие.

— Она…

— Навряд ли она тебе бы сказала, — он фыркнул, скептично изогнув бровь.

— Ноэль сказал, — Валентайн кивнул, тяжело выдохнув.

— Что? А он-то, откуда знает?..

Амадей пораскинул мозгами. Он не думал о том, что Ноэль мог об этом как-то прознать. Но чтобы Лиза сама рассказала ему о таком? Смутно представлялась эта картина.

— Ты испугался меня, когда увидел у нее дома, — вампир спокойно продолжил. — Но затем вновь полез к ней. Я тебя давно знаю, и ты не дурак. Зачем второй раз полез?

Искуситель закусил губу. Валентайн, кажется, просек то, что Амадей действовал не по собственной воле, а исключительно следуя приказу Туманного лорда. Но тот взял с парня клятву, что он никому даже под пытками не выдаст имени того, для кого это было сделано.

— Удачу попытать. Понравилась она мне.

— Лжешь, — Валентайн оскалился, обнажая клыки. — Амадей, я тоже не идиот! И я знаю, что месяцем ранее тебя и в городе-то не было. А тут ты внезапно объявился и сразу полез к Лизе с непристойными предложениями.

Парень мысленно выругался. Значит, вампир и об этом знал. Шансы скрыть правду становились все меньше и меньше.