Пути бессмертия

Ничего подходящего как назло не находилось. А еще Лиза вспомнила о том, что остатки этого самого чая, который так редко можно было найти в ближайшем супермаркете, она припрятала от Евы в коробочке из-под соли, где-то на самой верхней полке. До которой девушка, в силу своих 160 сантиметров роста, уж никак не могла достать без стремянки, или хотя бы табуретки, на худой конец-то.

— Тебе помочь? — Валентин Анатольевич изогнул бровь, наблюдая за тщетными попытками Лизы взобраться на тумбочку, дабы достать чай.

— Вы все равно не достанете, — отмахнулась девушка, с трудом не сваливаясь с тумбочки.

Литератор молча протянул руку к верхней полке, извлекая оттуда единственную коробку, которая там вообще была в наличии. Лиза с трудом сдержала саркастичный комментарий, что с таким ростом ему надо было идти на стройку, работать подъемным краном. Рядом с учителем она чувствовала себя гномиком-ворчуном, при его-то росте не меньше, чем в 190!

— Можешь не благодарить, — он пожал плечами, отдавая девушке коробку и наблюдая за ее потугами аккуратно слезть с тумбочки, а не свалиться с нее аки мешок с картошкой.

— А вам есть, что им обо мне сказать? Я в этом году еще вроде не особо косячила, — хмыкнула девушка, ставя на плиту чайник и рассыпая заварку по чашкам. — Вам сколько сахара?

— Не отвлекайся, — литератор опустился на табуретку, упираясь лопатками в стену и снимая тоненькие очки в черной оправе.

— И не сможете, — фыркнула Лиза, спешно прикусив язычок. — Они за границей. Почивают на лаврах.

— И когда вернутся?..

— Ближе к осени. Следующей, — девушка пожала плечами. — Я редко их вижу. Общаются они со мной в основном денежными переводами и редкими открытками с разных концов света.

— Это же безответственно, оставлять ребенка одного, — Валентин Анатольевич хмуро изогнул бровь, наблюдая за изменениями в лице Лизы.

— Мне восемнадцать зимой, не сгущайте красок, прошу. Они имеют бизнес в Германии, и с бизнесом чувствуют себя комфортнее, чем со мной. Это все.

Лиза с трудом не всхлипнула. Хоть она уже и привыкла к осознанию того, что родители давно забили на нее, сказать об этом постороннему человеку оказалось намного труднее, чем она предполагала.