История Королевства

Кира же, в свою очередь, начинала постепенно привязываться как к Генри, так и к Кливенду. Эти люди проявляли к ней доброту, на них можно было положиться в трудную минуту. Она чувствовала, что они оба немного оберегают ее. Лорды могли давно уже рассказать всю правду, еще в самом начале, тогда они с легкостью избавились бы от Киры. Сейчас, возможно, Эдвард Беркурит не отправил бы прекрасную воровку в тюрьму в благодарность за спасение Феликса, но кто знает…

Нет, Генри и Кливенд определенно становились ее друзьями.

А в Генри ей не хотелось сомневаться вообще. У него такой живой, открытый взгляд, а глаза… Нет, такие глаза никогда бы не солгали.

Лорд Беркурит вышел к ним минут через пятнадцать. Он встал возле двери и спокойным голосом произнес:

– Входите, королева ждет.

Затем он пропустил троицу вперед, а сам направился по своим делам.

Сначала Генри, потом Кливенд, а затем уже Кира вошли в кабинет лорда Беркурита.

Она была невысокого роста, брюнетка, с длинными прямыми волосами, подобранными на затылке. Латена выглядела достаточной крепкой женщиной, ее нельзя было назвать худой, но можно сказать, что королева была в теле: округлые формы, изящные ноги, крепкие бедра. Она считалась красивой женщиной, но по поводу этой красоты стоило поспорить, ведь взгляд ее серых глаз был такой пустой, что некоторые люди, посмотрев на нее, находили Латену несколько обыденной.

Королева повернулась к ним.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – проговорила она, занимая место лорда в мягком кресле.

Не говоря ни слова, троица села напротив королевы.

– Я благодарна вам за то, что вы проявили столько рвения и спасли меня, – на слове «спасли» она сделала особое ударение. – Но теперь хотелось бы уточнить все подробности.

И Латена с интересом посмотрела на своих собеседников, ожидая объяснений. Кира молчала, так как все же надеялась на поддержку мужчин. Кливенд тоже не говорил ни слова, считая, что вся история не с него началась, тем более что большинство решений принимал Генри.

Итак, Генри Райт. Ему предстояло отчитываться перед самой королевой. Мог ли он о таком подумать? Никакие мысли, никакие мечты не заводили его так далеко.