Жажда мести

Он ненавидел свою мать, меня и мою семью. За свое несчастливое детство, за постоянные побои от матери и ее любовников, от ребят на улице; за то, что я не забрал его себе; за то, что он мне был не нужен; за то, что я любил Налу и своих детей. Он считал, что моя жена и наши дети украли его счастье, украли то, что я мог подарить ему. Он был больной психопат, абсолютно невменяемый. Ему не нужны были мои деньги, не нужна была власть над моими людьми, ему нужна была только месть. Он с самого начала не собирался нас отпускать, - в этот момент девушке показалось, что голос Орика задрожал.

И он замолчал, надолго. 

Камилла встала, разложила похлебку по тарелкам, протянула еду товарищу и уселась на свое место. Мужчина посмотрел на еду, поковырял ложкой в тарелке. Это, видимо, его немного успокоило.

- Он убивал мою семью на моих глазах, и я видел, какое это доставляет ему удовольствие. Он пил мою боль, он упивался своей местью. Ни мои мольбы, ни угрозы не действовали на него. Сначала Нала, потом малышка, потом сын, а потом по его приказу убили и меня, - опять пауза, которую Камилла не решалась нарушить.

– И я попал во Тьму, на аудиенцию к самому Темному Лорду. Я много натворил за свою жизнь, грабил, убивал. За всё надо платить. Моя плата вечная служба у Темного Лорда. Семьдесят восемь лет я возвращаюсь в этот мир по Его поручениям, сопровождаю кого-то, помогаю, таким как ты выполнить предсмертную клятву. Без отдыха, без надежды на покой, без мести.

- Ты не отомстил? – это так поразило девушку, что она не сдержала удивленного восклика.

 - Я не смог. Я не произносил предсмертной клятвы, я не обещал вернуться, я просто умер. А Темный Лорд мне запретил приближаться к сыну. Его запрет нерушим, его нельзя обойти. Я пытался, но как только я выслеживал этого гаденыша, как в стену врезался, не мог подобраться к нему ближе. Всё должно идти своим чередом. Я умер, и не мог бы отомстить из Тьмы. Мои возвращения в этот мир не меняют сути дела. Но я всё равно пытался, наверное, тысячу раз, а потом его убили его же дружки.

И всё. Боль с годами из острой стала ноющей, но никуда не делась. Она со мной всегда. А вот ненависть ушла. Я и сам не заметил когда, кажется, была, и уже нет. 

Кэлл встала, положила руку на плечо мужчине и сжала в подбадривающем жесте: 

- Прости, что стала расспрашивать, мне не следовало этого делать.

Поверх хрупкой девичьей ладони мужчина положил свою и похлопал. 

- Иногда полезно выговориться.