Моя вторая жизнь

— Я рада, что вы приехали, откликнувшись на мое приглашение, — я улыбнулась Бенедикту, скрывая свое внутреннее волнение.

— Как же я мог отказать моей прекрасной спасительнице, — польстил мне мужчина. Сейчас он выглядел гораздо лучше, чем во время подчинения Акринстесу, и больше тридцати я бы ему не дала, хотя на самом деле в этом году он отпраздновал свой сорокалетний юбилей. — И о чем же вы хотели со мной поговорить?

— У меня есть к вам одно дело. Не знаю даже, как начать... — я облокотилась на балконный поручень, задумчиво водя пальцем по краю бокала.

— Я весь внимание, — он принял такую же позу слева от меня. Наверно, со стороны мы казались отличной парой, но здесь не было и намека на романтику.

— Я предлагаю вам стать моим герцогом, — я посмотрела на мужчину, на то, как меняется выражение его лица. — Вы ведь помните, что вы обязаны мне своей жизнью?

— Конечно, я помню, — хрипло проговорил Бенедикт, явно не ожидав такого поворота. — Но такая просьба... Мне нужно подумать.

— Думайте. Но мне кажется, выполнение ее – хорошая награда мне.

— Элия... можно так к вам обращаться? — получив мой утвердительный кивок, мужчина продолжил. — Зачем вам это? Вы хотите присоединения, но вам не нужны мои земли. Какова ваша цель?

— Вы действительно хотите это знать? — я улыбнулась.

— Ваш ответ может повлиять на мое решение, — ответил он.

— Я хочу изменить этот мир, — шепнула я ему на ухо.

— Мне иногда кажется, что Акринстес оставил меня, но вселился в вас, — усмехнулся Бенедикт. — У меня есть встречное предложение. Вы становитесь моей женой, и получаете все мои владения, мою жизнь и меня самого в свое полное распоряжение.

— К сожалению, вас одного мне явно будет мало, — от удивления я забыла про самоконтроль, и сказала дерзкую глупость. Мужчина расхохотался.

— Что ж, вижу, я явно не конкурент человеку, запавшему вам в душу, раз вы решили завоевать этот мир.

— Но... Как же... — мое красноречие мне явно изменило, и я сумела выдавить лишь отрывки фразы. — С чего вы взяли, что мне кто-то запал в душу? — наконец, смогла возмутиться я.

— Некоторые вещи очевидны, если не закрывать глаза. А я теперь всегда держу их открытыми, — Бенедикт многозначительно провел ладонью по векам.