Конечно, это не любовь

Министр Магии уже объявил, что не верит в возвращение Сам-знаешь-кого, а значит, никто не будет защищаться и готовиться к войне. А потом он подчинит себе Министерство и начнет убивать всех, кто оказывает ему сопротивление.

 — Ты преувеличиваешь, — махнул рукой Шерлок, — он одинокий террорист, опасный, но не настолько. Как только он заявит о себе, власти отдадут приказ на его ликвидацию. Так всегда делают. Да, кто-то, наверное, погибнет, но жертв будет не много. Расслабься.

Гермиона вытерла слезы и сказала:

 — Ты плохо знаешь волшебников. В прошлый раз они десять лет не могли его остановить, пока не появился Гарри.

 — Значит, твои волшебники — идиоты, — резонно заметил Шерлок. — В любом случае, тебе еще учиться три года, и ты сама говорила, что ваша школа очень надежная, а директор — самый сильный волшебник в мире.

Она улыбнулась, хотя и не очень искренне, покачав при этом головой:

 — Хотела бы я так спокойно все это воспринимать.

Шерлок стукнул себя кулаком по коленке от досады и спросил:

 — Как?

 — Жучки. Ты писал про следящие устройства, потом Гарри сказал про жучки, и вдруг я вспомнила, что весь год мне то и дело попадался крупный рогатый жук. Что ему делать в замке в феврале? Я поймала его, внимательно рассмотрела, и знаешь, что нашла? Отметины точно по форме очков.

Гермиона торжествующе вскинула голову.

Шерлок скрипнул зубами. Ну, почему у него в школе не происходит ничего подобного? Уж он-то, конечно, изловил бы репортершу в два счета!

 — Что ты с ней сделала? — спросил он.

 — Поговорила, и мы заключили небольшое соглашение. Я, так и быть, не расскажу о ее незаконных превращениях, а она не напишет ни строчки лжи в «Пророке» или любом другом издании, да еще и оставит в покое меня и всех моих друзей.

 — Ловко, — признал Шерлок.

 — Так о чем ты хотел рассказать?

Он вздохнул — теперь его новость про маньяка будет отнюдь не интересной. Без прежнего энтузиазма он ответил:

 — Я выяснил, как поймать того убийцу, который ставит кресты на лбы своих жертв.