Конечно, это не любовь

Ее, Гермиону Грейнджер.

На следующее утро после выхода журнала ее атаковали совы. Читательницы «Ведьминого досуга» слали ей письма с угрозами и проклятиями, желали ей скорой смерти, советовали возвращаться к магглам или отравиться своим же приворотным зельем. А из одного из конвертов вместо ядовитых слов на нее полился едкий и жгучий гной бубонтюбера. Кожу как будто обожгло кислотой, и руки сразу же покрылись бугристой коркой. Гермиона вскрикнула и вскочила со своего места.

 — Неразбавленный гной бубонтюбера, — сказал Рон, а Гермиона только кивнула, едва сдерживая слезы от боли.

 — Скорее иди в Больничное крыло! — сказал Гарри, и Гермиона поняла, что это единственный выход. Она ненавидела пропускать уроки, но ни боли, ни новых потоков насмешек сейчас бы просто не выдержала.

Мадам Помфри обработала ей руки, но сказала, что отек будет держаться еще день, а то и больше. Гермиона попыталась улыбнуться и даже выдавила из себя:

 — Ничего, спасибо, — но на этом мужество ее покинуло, и она быстрым шагом покинула Больничное крыло.

Она закрыла за собой дверь едва шевелящимися пальцами, повернулась и сразу же увидела Виктора. Лицо ее залила краска стыда.

 — Я подумал, ты есть здесь, — произнес он спокойно.

Гермиона сморгнула так и не пролившиеся слезы и попыталась сказать что-то вроде: «Привет», — но вместо этого выдавила только какой-то булькающий звук.

 — Я видел, что случилось с твоими руками.

Не надеясь больше на свой голос, Гермиона кивнула, потом слабо улыбнулась и подняла отекшие, хотя уже и не покрытые гнойной коркой кисти. Она все ждала, когда же на ее голову обрушатся обвинения в том, чего она не совершала, но Виктор молчал, только смотрел на ее руки. Потом он аккуратно взял ее за запястья, там, где не было отека, и погладил большими пальцами кожу.

 — Аз не знам как да го кажа, — произнес он после долгой паузы и плотно сжал губы — искал слова.

Слово «поговорить» у Виктора вышло настолько недружелюбным, что Гермиона невольно хмыкнула и сразу поняла, что ей не придется слушать никаких обвинений. Крам не поверил мерзкой статье. Ей стало легче. Немного, но легче.

Тем же вечером она села за письмо Шерлоку, невзирая на отек пальцев.