Конечно, это не любовь

 — Хорошо, что твое заклинание все-таки сработало, — заметил Шерлок.

 — Я увидела, как ты попал дементору в голову, и это… — она улыбнулась. — Никто бы больше не додумался стрелять в дементора.

 — Жаль, что ему от этого не стало хуже.

Гермиона сначала кивнула, потом издала странный булькающий звук, а потом залилась хохотом.

Шерлок закатил глаза и привычно устроился в углу на теплом пушистом ковре.

Дружбы не существует. Глава 18

В последнее время в жизни Гермионы было немало причин для слез.

Ежеминутно она боялась за своих родителей — хотя Дамблдор и сказал, что установил на их дом защиту, они были очень уязвимы. Также она боялась за Шерлока — его родители действительно перебрались в Суссекс, но сам он регулярно приезжал в родной дом в Кроули. Она очень переживала за Гарри — тот делал вид, что он в порядке, но на самом деле безумно тяжело переживал смерть Сириуса, да еще и пророчество довлело над ним отравляя даже самые приятные минуты. О смерти Сириуса она тоже горевала — не так, как Гарри, наверное, но искренне.

Он получил почет и долгожданную свободу, освобождение от всех обвинений — но посмертно. Кроме того, она опасалась за Виктора — тот вдруг перестал отвечать на ее письма. Гермиона утешала себя мыслью о том, что, если бы с ним что-то случилось, об этом написали бы в газетах, но на душе у нее становилось все тяжелее с каждым разом, когда сова приносила обратно невскрытые письма.

Невероятно и немыслимо, но из всех этих причин для слез Гермиона выбрала самую несущественную и глупую — она рыдала из-за Рона Уизли.

Давайте подумаем здраво. Рон Уизли — мальчишка, который обзывал ее ночным кошмаром на первом курсе. Который не разговаривал с ней месяц на третьем. Из-за которого она едва не пропустила первый бал на четвертом. Который списывал у нее каждую букву ее домашних работ. Который не упускал случая обидеть ее. Он самый. Так почему же она рыдает от того, что он обнимается по всем углам с идиоткой-Браун?

Наверное, потому что тот же Рон Уизли спас ее от тролля, набросился на Малфоя, когда тот обозвал ее, готов был драться с Сириусом Блэком, а в бою в Министерстве Магии прикрывал ей спину.

А может, дело было в том, что он был смешливым, обаятельным и солнечно-теплым. Он был олицетворением мира и нормальной жизни. Сам его вид словно говорил, что войны не существует и существовать не может. Гермиона давно заметила это, но, пожалуй, никогда действительно не осознавала.