2. Анастасия. Дело о перстне с сапфиром (псевдоним: Тата Орлова)

- Вы с ним лично знакомы?

Спрашивать не стоило – все и так очевидно, но правила требовали спросить и услышать ответ.

Для меня он оказался совершенно неожиданным:

- Да. Он – сын моего друга, графа Рокалева.

А мне послышалось: «И я даже мысли не допускаю, что он может быть замешан в этом деле!»

Мне бы его… убежденность.

- Хорошо, - кивнула я. Хорошо – не было. Мы оба это прекрасно понимали. – В соответствии с параграфом шестым Свода правил дознания, до окончания осмотра я закрываю место преступления. 

- Зафиксировано, - подписал дело Ковальски.

- Ваше Сиятельство, во время следственных действий прошу вас оставаться за моей спиной. Ни к чему не прикасаться. Ни с кем кроме членов оперативной группы не разговаривать. На вопросы отвечать четко и конкретно.

- Как прикажете, госпожа старший следователь, - ровно отозвался он и сделал шаг назад, выйдя из комнаты, словно отделяя себя от нас.

При других обстоятельствах я бы сочла, как повод для сарказма, при этих…

Мужчина, тело которого лежало на полу в небольшой гостиной, взывало о возмездии.

- Тогда – начали! – выдохнула я, проходя внутрь. 

Остановилась, осматриваясь. Вильен обошел, направляясь к телу. Ларс последовал за ним.

Комната была небольшой, вычурно обставленной. Яркие краски, тяжелые ткани, слишком много позолоты, кажущаяся громоздкой мебель. 

На этом фоне стройная и невысокая Джейн воспринималась хрупкой статуэткой, которую нужно было не только любить, но и беречь.

Вряд ли причина ее успеха была лишь в этом, но госпожа Ли считала, что не лишним будет почеркнуть изящность ее барышень еще раз.

Большое окно, шторы открыты. Рядом – подставка с цветами. Слева – ширма, прикрывавшая дверь в спальню, до которой нам еще только предстояло добраться. Справа – тот самый диван, на котором лежал дипломатический курьер Ровелина. Ближе к двери – клавесин.

У Джейн красивый голос.

- Время смерти не определяется, - отвлек меня Вильен.

- Посмертных изменений нет, - добавил Ларс. – Внешних повреждений – тоже. 

Я подошла, встала между двумя экспертами. 

Виконт выглядел очень молодо, не больше двадцати пяти. Аристократичные черты лица…

Открытые глаза были мертвыми, но продолжали живо смотреть на мир, будто не могли насмотреться. Губы улыбались. Одежда в полном порядке, лишь приглашающе раскрыты полы кафтана.