Элантида. Книга 1. Потерянная богиня

Его изумрудные глаза засветились жизнью и волосы цвета пшеницы, струящиеся живой сплошной волной до середины спины, будто налились силой, которую утратили незадолго до этого, под влиянием дурного расположения духа и непонятной тоски, охватившей Владыку. Но сейчас он снова приходил в норму, молодея на глазах. Глаза засияли, волосы заиграли под лучами ласкового солнца, даже птицы, заметив это, ответили хором ликующих трелей, радуясь возвращению своего возлюбленного Повелителя из темного мира печали.

– Спасибо, маленькая фея, – поклонился Илидор с искренней благодарностью.

– Ты мне очень помогла. А насчет Сада… он действительно отчасти твой – ты ему очень нравишься! 

Латифа смутилась, но Илидор только покачал головой.

– Ты прекрасный специалист, понимающий духов Леса. Это, конечно, не редкость – каждый эльф обладает таким даром в той или иной степени. Но внушить духам такую любовь, какую они испытывают к тебе – согласись, подвластно только единицам. 

Латифа насупилась, совсем по-детски кусая губы.

Илидор продолжал.

– Я говорил с твоим отцом, маленькая фея. Не буду ходить кругами, спрошу сразу – это правда, что ты отказываешься выходить замуж?

Латифа ответила не сразу, убедившись сначала, что Владыка настроен миролюбиво и сильно ругать ее не собирается. На какое-то мгновение ей стало ужасно смешно – она уже давно взрослая девушка, завидная невеста с прекрасным образованием и отличными манерами, настоящая гордость своего отца, но… в разговоре с Илидором она всегда терялась и чувствовала себя маленькой девочкой, ребенком, каким она была много лет назад, самозабвенно играя с Эльстаном.

Что интересно, она несколько раз была при дворе  великого Повелителя эльфов, Верховного Владыки Элионеля, но перед ним она никогда не робела и вела себя как подобает настоящей светской девушке. Хотя, несомненно, испытывала к нему чувство глубокого уважения и безграничной преданности. 

А вот такое смущение она испытывала только здесь, в Изумрудных Чертогах, теряясь и зачастую забывая о великосветских манерах, нещадно позоря своего отца, ужасно щепетильного в таких вопросах, который души не чаял в своей дочери, и потому воспитывал ее непрестанно.

 

– Владыка, – уклончиво ответила Латифа, – боюсь, что вы меня не совсем верно поняли…

– Не сомневаюсь, – улыбнулся Илидор. – Как же я мог тебя понять, когда ты еще ничего не сказала?

Латифа опустила ресницы.