Все приключения Ивидель Астер (в одной книге)

— Зеркальце? Да вы беспощаднее первого советника, Миэр, хорошо, что среагировала Астер, а не вы.

— Это неправильно, милорд, — подруга от злости покраснела.

— Может быть, — пожал плечами учитель. — А еще неправильно, что одни рождаются на шелковых простынях, а другие в хлеву. Есть все хотят одинаково. На подругу свою посмотрите, она могла раскалить металл так, что парень остался бы без обеих рук, но не стала, просто остановила.

— Просто не подумала, — пробормотала я в ответ.

Огонь для меня — это злость, ярость, а здесь…

Отец как-то отдал приказ повесить крестьянина, укравшего со скотного двора корову.

— Жаль, Астер. Пора бы уж начать думать, — он коснулся шляпы. — Леди, — и пошел следом за удаляющимся водителем.

— И все равно, — зло топнула ногой Гэли. — Раздавать деньги ворам — это глупость.

Но у воров на этот счет, видимо, было другое мнение…

[1] Вистай – северный пушной зверь, по виду напоминает росомаху, только белую.

[2] Черные кости — название чирийских клинков. Сталь, закаляющаяся в разломе, приобретает черный цвет.

Запись пятая. О пользе шляпок и вреде каблуков

Я проснулась от грохота. С таким звуком у нас в Кленовом Саду в прошлом году разбилась статуя первой Девы, что стояла в парадном холле. На самом деле ее своротил брат, не рассчитавший количество медовухи и собственные силы, но горничная почему-то решила, что начался штурм замка, от страха уронила графин и убежала прятаться в погреб.

Но здесь не Кленовый Сад, и громкий раскатистый звук заставил меня сесть на кровати.

Белый особняк Миэров был красив — уютное трехэтажное здание в глубине Первой Садовой улицы, летом, наверное, утопавшее в вишневом цвету. Зимой же белый камень стен смотрелся на фоне искрящегося снега чуть грязноватым. Чужой дом, чужая кровать. Я ворочалась до полуночи, прежде чем смогла заснуть, а через два часа…

Грохот сменился не менее тревожной тишиной, в которой самым громким звуком было мое собственное дыхание.

Дверь скрипнула, приоткрываясь, сердце замерло. Я натянула одеяло почти до подбородка, как в детстве, когда еще веришь, что уютная темнота собственной постели может спасти от гулленского сердцееда, что забирался в дома и выедал грудную клетку.