Все приключения Ивидель Астер (в одной книге)

Одни бросались в часовни и молили богинь, другие сулили золото колдунам, третьи, самые отчаянные, плыли к Проклятым островам, а четвертые, самые отчаявшиеся, учились завязывать скользящую петлю или посещали травника на предмет приобретения крысиного яда. На моей памяти излечиться не удалось еще никому.

Короста на удивление деликатна, она всегда поражает только один орган и только одного члена семьи. Как рассказывал нам с братом папенька, когда-то давно, боясь заражения, больного и всю его семью закрывали в доме, подпирали дверь поленом и щедро рассылали по стенам сухой огонь или поливали керосином, что дешевле и действенней.

Помню, брат в этом месте всегда фыркал. Все знали — стены коросте не помеха, она переберется за них и возьмет с каждой семьи пошлину, независимо от того, сгорели первые заболевшие или нет. Огонь не стал панацеей и не заменил семена лысого дерева.

Сейчас уже дошло до того, что, обнаружив в доме заболевшего, остальные члены семьи устраивали праздник. Они были в безопасности — это я к тому, почему многие намыливали веревки.

Очень нелегко жить, зная, что твоя смерть несет радость близким.

Да, болезнь была смертельной и деликатной. Все случалось быстро, зараженный мог утром чинить крыльцо, а вечером лежать в домовине. Может, поэтому коросту называли «милосердной».

Больная дочь ювелира вполне могла шататься по рынку. И вполне могла нарваться на грабителей. Но это никак не объясняло ее внезапного исцеления.

— И что, рисунок чешуи совсем исчез? — спросила молоденькая вышивальщица.

— Полностью, — покивала кудрявая швея, ловко протиснув свое массивное тело между стеллажами с тканями. — Киши даже знак со своей двери сбил, — раздался ее голос из-за полок. — А вы знаете, как к этому относятся целители…

Мы знали. В случае с коростой целители были строги и неподкупны. Желтый равносторонний крест прибивали к дверям домов, лавок, харчевен, как только на коже заболевшего появлялся рисунок, и сбивали его только после смерти больного. В Кленовом Саду папенька поднял над северной башней стяг в тот же день, когда горничная прибежала к маменьке в слезах и истерике.

Только наш крест вышивали на синем фоне мастерицы, а не строгали плотники, но смысл от этого не менялся.

Пять лет назад мы тоже понесли потери. Короста увела за собой в мглистый путь бабушку, вдовствующую графиню Астер. Может потому, что она была стара, а может потому, что отдала амулет внучке, нисколько не поверив словам целителей, что маги не болеют.