Все приключения Ивидель Астер (в одной книге)

Молодой высокий стражник в кольчуге торопливо разливал по выщербленным кружкам что-то кислое и хмельное, его одежда и светлые волосы казались на удивление чистыми, особенно на фоне остальных тюремщиков. В дальнем углу крутил колесико масляного светильника сухонький старичок, очень похожий на злого гнома из сказки, что рассказывала нам с братом перед сном нянюшка. Седые волосы, торчащие пучками из-за ушей, руки с шишковатыми суставами, согнутая спина, засаленная одежда.

— Садись, выпей с нами, раз уж пришел, — хлопнул кожевенника по плечу Шрам.

— Кто бы мне сказал, что я буду пить с собственными тюремщиками, лишился бы языка, — в тон ему ответил Ули, но сел на лавку рядом со светловолосым и рассеянно коснулся шрама на шее. — Девы, как давно это было.

— И не говори, — в тон ему отвел Шрам.

— А кто это с тобой? — прищурился лысый. — Она вроде повидать кого-то хотела? Здесь не дом свиданий, девочка.

— Но если хочешь, можешь повидать меня, — подмигнул светловолосый.

— Племянница моя, — мастер понюхал содержимое кружки и скривился.

— Племянница? — протянул Шар. — Не знал, что ты в родстве с благородными! — и сплюнул на пол. Судя по состоянию последнего, это было здесь обычным явлением.

— Ты много чего обо мне не знаешь, Шар, — кожевенник вздохнул. — Мы по делу пришли. Ей бы жениха повидать. Что скажешь, старик? — Он посмотрел на «гнома», все еще возившегося со светильником, и все остальные, что интересно, тоже повернули головы.

— Это которого? — уточнил светловолосый.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но Ули меня опередил:

— Его сегодня привезли, ближе к ночи, тоже не из простых.

— Ааа, тот павлин, — Шар сел и пододвинул к себе кружку. — Верный кандидат в покойники, пусть твоя племяшка забудет. Короста нынче его невеста.

— Что, даже попрощаться не дадите? Брось, разве не ты, Шрам, помнится, просил меня написать письмо твоей ненаглядной Лиене?

Шрам крякнул, но отрицать не стал.

— Я заплачу, — не выдержав, пообещала я, поднимая руку и касаясь шишки на голове. Внутри ворочалось что-то острое и болючее.

— И чем же, красавица? — с любопытством уставился на меня светловолосый.

— Я… я… я могу выписать чек!

Несколько секунд царила тишина, а потом они захохотали. Не только тюремщики, но и кожевенник смеялся, постукивая ладонью по столу.