Все приключения Ивидель Астер (в одной книге)

Вместо того, чтобы играть в гордого героя, я бы взял того урода в капюшоне, привязал к каминной решетке и испробовал на его шкуре все противоядия.

— Кого ты должен был уколоть? — спросил Оуэн.

— А ты? Или передо мной просто несчастный больной, которому не повезло, и он пришел к травнику в надежде получить несуществующее лекарство?

— Что, и такие заходят?

— Бывает, — ответил Линок. — Так кого?

— Мне забыли сказать. Вот зашел в лавку и подумал, может, ты знаешь, кого надо отправить к праотцам, чтобы самому выжить?

— Знаю.

— Но он же и так был… — начала я, но, встретившись взглядом с синими глазами, замолкла.

Все становилось с ног на голову. Не то чтобы раньше все было понятно, но… Получалось, Гикара должен был заразить травник, но не сделал этого, оставил коробочку с ядом себе. Но имелась и вторая коробочка, а значит, и второй исполнитель, раз оружейника все равно заразили. Или не значит? Демон его знает.

— Не волнуйтесь, Ули предупредил оружейника, — Линок выдавил на прямоугольное стекло каплю жидкости и покрутил колесико настройки линз.

— Так предупредил, что сразу после этого Гикар сгорел вместе с лавкой? — поинтересовался Крис.

— Сгорел? — Линок запустил пятерню в волосы. — Серьезно? Я не выходил уже несколько дней. Может, неделю. Продукты приносят из лавки напротив… Точно сгорел?

— Да. Когда к нему ходил кожевенник?

— Три или четыре дня назад. Еще до похорон брата.

— Интересно.

Травник пожал плечами и снова склонился к линзоскопу.

— А в мастерской у Ули чан с соляркой стоит и покрытые сажей рукавицы валяются…

— Ты это к чему? — спросила я Оуэна.

— К тому, что если бы Ули захотел, неважно, по какой причине, у него были и возможность, и горючее.

— Как и у десятка других лавочников. Гикара не очень любили, — сказал травник. — Говорили, он сильно задавался, потому что вел дела с магами.

— У мастера Ули борода справа опалена, — вспомнила я.

Тут мне некстати вспомнилось, как один из лакеев шевелил дрова в камине, полено треснуло, ему в лицо дохнуло жаром, на пол посыпались искры. У слуги тогда так же, как у Ули, посветлели кончики ресниц и бровей, а он никого не сжигал, хотя перчатки перемазались в саже.