Книга зелёного камня

Рамилла снова попробовала поднять голову; ей очень хотелось увидеть, что с любимым всё хорошо. Однако это усилие привело только к новой потери сознания...

Девушка вновь пришла в себя уже лёжа на спине. Что-то прохладное и мягкое касалось её лба. Открыв глаза, она встретила тёплый взгляд Тоды. Юноша держал у её лба кусочек влажной ткани.

— Мы справились, Рамилла, — он плакал. Она тоже заплакала.

Он поцеловал её в губы.

***

Они потеряли много сил и были вынуждены остаться внутри Пальца ещё на пару дней, чтобы восстановиться.

Большую часть времени они медитировали и спали. Радость от победы над Тьмой (хотя до конца ни один из них не был уверен, с чем они столкнулись) быстро сошла на нет, уступив место множеству новых вопросов, поднимать которые ни тому, ни другой не хотелось. Вместо этого в редкие моменты тех двух дней, когда молодые маги всё же говорили, темой их бесед были забавные истории из Академии.

В конце концов, набравшись сил, они отправились в обратный путь. Запечатанную в камень Тьму Тода запер обратно в шкатулку, и теперь она вновь покоилась в рюкзаке за его спиной.

День сменялся ночью, и юноша был безмерно рад этому, ведь теперь Рамилла засыпала в его объятьях, укрываясь одним с ним походным одеялом. Ничего такого, просто сон, но для влюблённого юноши это было верхом блаженства.

Дорога назад заняла больше времени. Отчасти потому, что заклинание выкачало из них почти все силы, отчасти — путники не спешили назад.

Так или иначе, Аклайнд неминуемо становился ближе с каждым днём, как и предстоящая беседа с Великим Магистром.

— Волнуешься? — девушка смотрела на него с теплом и заботой.

— Да, конечно... Но сильнее всё же злость.

Девушка улыбнулась.

— Ну да, это не то, чего мы ожидали, всё-таки Тьма в шкатулке, а не обряд по привязке тебя к элементалю... Однако твой отец поступил мудро, не сказав нам.

Юноша даже споткнулся.

— Ты серьёзно?! Мы были на волосок от погибели!

— А если бы ты знал, что тебя ждёт схватка с этой жуткой силой, ты бы открыл шкатулку? — она взяла его за руку. — Был бы ты уверен тогда в своей победе? Я не говорю, что ты трус. Но я бы не смогла. У меня до сих пор душа дрожит от ужаса при воспоминании об этой мерзости... Но ты проявил такое мужество и такую волю, какие и требовались в той ситуации.

Тода смутился и направил взгляд в землю.

— Нашей.