Книга зелёного камня

— Тода. Так меня зовут.

— Рамилла, хоть ты уже и знаешь, — она протянула ему свою руку, ладонью вниз в знаке приветствия, принятом у высшего сословия столицы.

Дрожащей рукой он прикоснулся своей ладонью к её. Внезапно она схватила его руку, сжав его ладонь до неприятного ощущения. Тода вскинул взгляд и увидел страх в глазах девушки. Страх и боль. Слеза скатилась по её щеке.

— Это ужасно! Что это, что ты пережил?

«Тактильное видение, конечно же!»

Тода побранил себя в уме за то, что не выполнил простого правила, которое выполняли все в Академии всякий раз, когда маг приветствовал мага.

«Держи ладонь открытой, а разум — под замком», — гласило оно.

Хорошие маги могли считывать мысли и заглядывать в воспоминания других людей не только «настраиваясь» на собеседника, но и даже просто касаясь его. На свою беду, Рамилла была хорошим магом.

К ужасу юноши, девушка пошатнулась и стала падать назад, не сводя с него своих перепуганных глаз. Не растерявшись, Тода подхватил её на руки.

Он ощутил жар её тела, мягкую и упругую плоть. И хоть он был встревожен, маг почувствовал себя почти что счастливым, испытывая дрожь в области колен и необузданный жар внизу живота.

Тревога Рамиллы уступила место замешательству и даже лёгкому смущению.

— Ты в порядке? — спросила она, покоясь на его руках.

— Прости, я думал, что это моя реплика.

Она слабо улыбнулась и встала на ноги, всё ещё не решаясь убрать его руки от себя. Юноша неуклюже отстранился от неё, пряча руки за пояс.

— Пожалуйста, извини мне эту мимолётную слабость, Тода, просто я... Не знаю, что я видела, но... — она замолчала, глядя себе под ноги. Локоны её волос, тёмных и манящих, как ночное небо, устремились вниз, ниспадая водопадом с её плеч. Она убрала их отточенным движением и вновь посмотрела на юношу, — но там было столько боли, столько страха. Ты всё это видел, мне так жаль.

Юноша прочитал в её глазах столько сочувствия, что волна эмоций захлестнула его целиком.

Он молча заплакал, просто не смог ничего поделать. Он спрятал свои глаза, ненавидя себя за слабость и проклиная за эти незваные слёзы. Но она, Рамилла, обвила его шею, прильнув своим телом к нему, прижалась своей щекой к его щеке и ласково прошептала на ухо:

— Всё хорошо, Тода, всё хорошо.

Он обхватил её дрожащими руками и зарыдал. Он любил её. Всем сердцем. И не страшно, что она узнала об этом вот так.