Имперская сказка

За четыре года истфака школьная программа была порядком забыта. Хотя, памятью я обладаю отличной и теплится надежда, что сейчас не ударю в грязь лицом. Кроме того, память Николая выдает его слабый интерес к математике, поэтому много требовать учитель не будет.

Василий Арианович Евтушевский, преподаватель математики, полный бородатый мужчина, в очках с круглыми стеклами имел вид несколько скучающий. Ники был уверен в его снисходительности, на математике можно и подремать, и побаловать с Джорджи.

– Сегодня в первой половине урока мы будем проходить меры длины, а во второй решать задачки на четыре действия.

Обычно Василий Арианович, рассказав новый материал, сам решал на доске примеры, не особо утруждая августейших учеников. Он так же, как мой преподаватель в 21 веке, уже разочаровался в отношении обучаемых к его предмету.

– Итак, сколько точек в линии, Николай Александрович?

– Десять.

Автоматически ответил я. О черт, надо было сказать, что не знаю, Ники ведь не знал. А ладно, была не была, удивлю хоть одного преподавателя в лучшую сторону.

– А сколько точек в сотке?

– Восемьдесят четыре.

– Линий в дюйме?

– Десять.

– Дюймов в вершке?

– Одна целая и семьдесят пять сотых дюйма.

– Вы знаете десятичные дроби?

– Да я прочитал о них перед учебным годом, это просто.

– Сколько вершков в четверти?

– Четыре вершка или семь дюймов.

– Должно быть вы выучили всю таблицу?

– Да, конечно.

Как студент историк последнего курса, специализирующийся на отечественной истории, и обладающий хорошей памятью, я помню таблицу русских мер наизусть.

– В футе 12 дюймов, в аршине 16 вершков или 28 дюймов, в сажени 3 аршина или 7 футов, в версте 500 саженей.

– Отлично, а сколько в вершке точек?

Хитро прищурился Евтушевский.

– Сто семьдесят пять.

О черт, кажется, я пересолил. Учитель с трудом поймал падающие с кончика носа очки.

– Я выучил таблицу, зная, что пятый год гимназического курса с этого начинается.

Начал я оправдываться.

– Великолепно, но вы разрушили мне план урока.

Весело и довольно рассмеялся Василий Арианович. А ведь этот учитель ни в чем меня не подозревает, он просто горд успехами ученика.

– Василий Арианович, если вы не против, я бы мог порешать задачки пока вы объясняете тему Георгию Александровичу.

– Ну что же, это выход.

Джорджи смотрел на меня во все глаза, с открытым ртом, до сих пор он гордился что не отстает в математике от старшего почти на три года брата.