Имперская сказка

Хотя, когда в классе один учитель на два ученика, с дремотой вообще проблемы, впрочем, вторая память подсказывала, что Ники как-то ухитрялся.

– Николай Александрович, вы опоздали.

Черт, опять, кажется, приобретя мое сознание Ники стал еще худшим учеником.

– Извините, Карл Францевич.

Карл Францевич Руссель, мужчина лет шестидесяти, с аккуратной бородкой, в очках, был олицетворением строгого и педантичного преподавателя. Наверное, если бы мне дали задание нарисовать картину «строгий учитель», получилось бы что-то подобное.

Мы получили задание переписать небольшой текст. С удовольствием я видел, как ловко у меня выходило обходиться с пером и чернилами, буквы писались красивыми и четкими, айда Ники, это явно твой почерк. Когда был Андреем, я писал коряво и неряшливо, точно не хватало в детстве таких уроков, да и новая рука явно более ловкая и координированная. С удовольствием смотрю на свои красивые четкие строки. Между тем Руссель уже несколько минут стоял у меня за спиной.

– Что с вами Николай Александрович? Вы не больны? Это же не ваш почерк, вы писали намного аккуратнее.

От неожиданности рука дрогнула, и я поставил огромную кляксу. Мать твою, поворачиваюсь к учителю, он ждет ответа. И что придумать? Сейчас Руссель выскочит с криком" самозванец», " наследника подменили», и я окажусь либо на дыбе, либо приду в себя в психбольнице. А может быть еще хуже, учитывая, насколько реально мой мозг, отображает выдуманную личность, я в психбольнице буду чувствовать все муки, которым подвергнут меня наследники Малюты Скуратова.

Секунды текли страшно быстро, про Николая Второго говорили, что у него бабий почерк.

– Карл Францевич, летом я работал над своим почерком, чтобы он был более твердым, взрослым, мужским, но при этом остался четким, по-моему, у меня получилось, вот посмотрите.

Я взял новый листок бумаги и стал заново переписывать.

– Разве плохо?

– Ну может быть, – в голосе учителя слышалось сомнение.

Мы еще писали несколько текстов.

От старания, писать красиво и аккуратно на лбу выступила испарина, черт, а носовой платок я забыл положить в карман. Ники тоже об этом вечно забывал, постепенно его память, исчезнувшая в минуту паники, стала возвращаться. Когда же закончится этот чертов урок.

– Спасибо, на сегодня все. Николай Александрович вы действительно себя хорошо чувствуете, у вас мокрый лоб, может стоит показаться врачу?

– Нет, Карл Францевич, все хорошо.