Спрятаться в осени

Страх от этого не прошел, но Нэйт просто перестала о нем думать, поэтому он ослабил свою хватку и отступил куда-то глубоко-глубоко, где и остался загнанным зверем. 

— Мне пора. 

Нэйт не знала сколько времени они так просидели с Зеффом: она – утыкаясь в его плечо, он – в ее макушку, но парень отстранился и снова завернул ее в плед, который успел сползти. 

— Зайду позже, когда будет время. Сейчас темно, поэтому поиски приостановлены, но я могу помочь, поэтому… 

— Да-да, — она закивала головой, прерывая излишние объяснения – она и так все прекрасно понимала.

— А ты поспи еще. И не бойся. Хорошо? 

— Хорошо, — на этот раз улыбнуться получилось почти искренне. 

Она хотела как можно скорее вернуться домой — надеялась, что там, вдали от всего, что напоминало о пережитом, станет легче. Заблуждалась. Сильно заблуждалась. Кошмары не закончились. Они продолжались и днем и ночью. И если при свете солнца с ними можно было справляться, то ночи стали просто невыносимыми. Нэйт не спалось, она ходила кругами по квартире, литрами пила успокоительные отвары, которые должны были помочь ей уснуть, но стоило только закрыть глаза, как возвращались холод, тяжесть в груди, страх.

Нэйт понимала, что дальше так продолжаться не может, что нужно что-то менять, бороться с этими кошмарами. Но в одиночку у нее не получалось. И снова на помощь пришел Зефф. 

Каждая ночь дня Нэйт становилась пыткой. Она просыпалась от собственного крика. Ей казалось, что все ее терзания остаются в пределах квартиры, но оказалось, что все не так.

В одну из ночей, Нэйт, как обычно, вздрогнула и проснулась от громкого крика. Ей потребовалось несколько минут, чтобы осознать, кто именно кричит в пустой квартире.

Кричала она сама. Нэйт несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться и вспомнить, что же именно ей приснилось. Память напрягать даже не пришлось – снилась вода. Много-много воды, подступающей все выше и выше, льющейся сверху сплошным потоком, который почему-то не ощущался, но зато прекрасно ощущалось, как остывают ноги, как они наливаются свинцом и отказываются двигаться.

Она плотнее закуталась в одеяло. Ночами ей становилось так холодно, что она спала под двумя, одно из которых сейчас было сброшено на пол. Видимо, во сне она дергалась и брыкалась, стараясь выплыть. Кровать оглушительно скрипнула, нарушая звенящую ночную тишину.