Ксено

 

Невысокие тени, отпустив добычу, молча выхватили длинные ножи и бросились на Хорига. Тот едва успел вытащить меч и парировать первый удар. Ответил с ноги, опрокинув противника на спину. Второй, воспользовавшись заминкой, подскочил сбоку и резанул по бедру. Стражник вскрикнул, припал на колено, отмахнулся мечом. Противник отскочил, взял нож обратной хваткой и прыгнул на Хорига. Тот едва успел перехватить руку.

Завязалась борьба. Низенький крепыш навалился сверху, пытаясь всадить клинок ему в горло. Хориг, выронив меч, рычал, едва удерживал обеими руками.

Дрожащее острие неумолимо приближалось. Ещё дюйм –  и всё…

Позади стало светлее, стражник услышал топот. Через секунду враг дёрнулся, захрипел, ослабил хватку. Хориг скинул его. Бронт, опустив фонарь на землю и держа во второй руке окровавленный меч, помог напарнику подняться. 

– Где второй? – выдохнул Хориг.

– Сбежал, – проворчал Бронт и указал на ногу. – Ты как? 

– Надо перевязать. Жить буду. 

Оба услышали сдавленные всхлипы, перерастающие в рыдания.

Хориг кивнул напарнику, и Бронт двинулся к девушке. Сам же, отрезав лоскут от плаща и быстро перевязав неглубокую рану, взял фонарь, опустился перед убитым, сдёрнул с него капюшон и сорвал маску. Большой, мясистый нос, тяжёлые надбровные дуги, широкое лицо, по глаза заросшее курчавой, светлой бородой. Он был почти вдвое ниже Хорига, но раза в полтора шире в плечах. 

– Чертовы нелюди, – прошептал стражник, глядя на лицо мёртвого гнома. – Когда-нибудь настанет день… И наше терпение кончится.

 

***

Эйван быстро шёл по тихим и серым улочкам Квартала Девятнадцати. До рассвета оставалось всего ничего, а юноша проклинал себя за то, что не отправился домой сразу после ужина. Конечно же, глубоко внутри он всё прекрасно понимал и радовался тому, что провёл время с семьёй Грона: они смеялись, шутили, все вместе играли в Х’шаат – забавную оркскую игру, где надо передвигать по игровой доске камушки и деревянные бочонки, – но у Эйвана была своя семья.

И он корил себя за то, что ему всё чаще хотелось проводить время с чужой. 

Когда он покинул квартал нелюдей и, наконец, добрался до своего дома, первые лучи солнца осветили горизонт. Скорее всего, отец ещё пару часов не вернётся со службы, и Эйван мог немного поспать, сделав вид, что вернулся он ещё глубокой ночью. 

Уже дома юноша прошёл мимо тонущей во мраке трапезной и двинулся к лестнице, не заметив сидящую за столом тень.