Однажды...

Суровость, холодность и красота. Да неземная красота. Красота лица матери, красота ее холодных рук, красота ее нарядов, украшений, убранства комнат. Высокие потолки с изысканными росписями, сады и пруды, ручьи, над которыми изгибались хрустальные мосты. Красота чар и волшебства. Небывалая красота. Нестареющая, холодная, безмерная и бессмертная. Меня воспитывали на половине матери. У отца я бывала только изредка. Как желанная гостья. Гостья, которой позволено все.

Которой позволено все. До поры совершеннолетия. До той поры, когда ее выдают замуж.

И как оказалось выдают по давнему сговору. Она обещанная с колыбели невеста. И выбрать мужа ей не позволено. А в остальном полная свобода выбора. Свадебного наряда. Приданного. Преданных слуг. Мечников. Скакунов. Охотничьих свор. Быстроходных кораблей. Заморских птиц в золотых клетках. Серебряных «тигров»…. Полцарства! На выбор принцессы – любая из половин! Невиданная щедрость. Небывалая. Сказочная. И вот она – последняя ночь в родной спальне. И серебряный пардус у изголовья теперь используется по прямому назначению. Это всего лишь светильник. Но как же мне хочется оживить его. Оживить грозного яростного зверя. Чтобы завтра утром он прыгнул на грудь того, кто войдет в мою спальню за мной. За своей законной добычей. Чтобы тяжелые серебряные когти впились в шелка и парчу. Растерзали их в клочья… Чтобы рубиновой кровью забрызган был полог из тонкого миткаля. И чтобы навсегда застыла на его губах глумливая самодовольная усмешка.

Я не сразу смирилась с предстоящим.

Я даже закричала на отца. Как он смеет! Я не рабыня. Но отец мягко объяснил мне почему я должна буду исполнить его волю. Потому, что мое рождение стоило тысячам людей жизни. И это были жизни моих соотечественников и, в общем-то неповинных в сотворенном ими зле соседей кочевников. В той давней битве на Луговой отца и остатки его войска спасли прянувшие в тыл кочевникам горцы. И многие из них отдали свои жизни прежде чем шаманам удалось одолеть мага, двинувшего орду на Аррас. Им удалось. А сыну князя горной страны мой отец пообещал тогда на радостях в невесты свою дочь. Меня. Моему жениху, тогда как раз сравнялось три года. Возраст, когда горцы впервые сажают мальчиков верхом на своих тонконогих игривых скакунов. Итак, мой будущий муж, как участник битвы на Луговой, хоть он и сидел в седле своего отца, и как один из тех, кто принес Аррасу победу, получит в награду принцессу. И ее приданное. Но пусть и не мечтает разживиться! Мое право отвергнуть приданное.