Хозяин Острова

Девочка лет шести, которая держала Мэйтэ за платье, при этом внимательно и цепко посмотрела на незнакомого ей друга матери. Она беспокоилась.

- Твоя дочь?

- Само собой. Она же словно моя маленькая копия.

- Это верно, - присматриваясь к детскому личику, согласился Остор и мгновенно ощутил эмоциональный подъём. - Но я ни разу не видел Олийвэ. Вы, видимо, нечасто выбираетесь в город?

Не «видимо». Этот факт он знал наверняка.

- Если честно, то мне достаточно хлопот по дому, да и в окрестностях нашлась уйма подружек.

- Дети не дают расслабиться, верно? – Остор не знал о чём говорить с женщиной, которая когда-то была невероятно близка ему, и с которой они не виделись уже много лет. Но ему не хотелось прерывать беседу. - Как Вестир? Он уже вроде большой парень.

- Мой сын как новорождённый жеребёнок, – усмехнулась женщина. - Он смотрит на мир удивлёнными глазами, но крепнет прямо на глазах. И всё же ему далеко до тебя в том же возрасте. В двенадцать ты был уже совсем взрослым, а он до сих пор ребёнок.

Мэйтэ говорила непринуждённо, но её глаза стали слишком серьёзными под конец фразы. Кроме того, Остора насторожило то, что она сунула дочери деньги и отправила девочку за мороженым. Лакомство продавалось метрах в двадцати от них и располагалось под тенью старого дерева. Значит, Мэйтэ хотела поговорить о чём-то, что дочь не услышит.

Пока он задумался над этим обстоятельством, Олийвэ радостно взвизгнула и вприпрыжку поспешила за покупкой. Он видел, как девочка села на стоящую возле прилавка скамейку и, уместив вазочку с мороженым на колени, жадно сунула себе в рот первую ложку.

- Да, мои дети совсем дети, - вздохнула Мэйтэ, глядя в ту же сторону. – Даже Вестир, как я уже сказала, ещё ребёнок.

- Неудивительно. В отличии от него в двенадцать я потерял мать.

Остор нахмурился. Он не понимал, зачем Мэйтэ понадобилось внезапно появляться в его жизни, да ещё сводить разговор к такому неприятному воспоминанию. Женщина тем временем нежно взяла его за здоровую руку и с лаской посмотрела в глаза.

- Ты не потерял её. Она стала жрицей.

- Риевиру было чуть больше двух лет, - медленно и зло выговаривая каждое слово, напомнил Владыка. - Он постоянно плакал, звал её, но не мог докричаться. И ты знаешь почему всё было именно так. Потому что она бросила нас!

- Она почувствовала призыв и выбрала долг. Предать или избрать зов пути – разные вещи.

- Для меня нет, Мэйтэ, - сухо сказал он в ответ на мягкие слова.