Грани Обсидиана. История Берты

***

Все ж таки подморозилась Берта знатно: наутро проснулась с отекшим горлом, ломотой во всем теле, кашлем и жаром. До обеда мало-мальски шевелилась по хозяйству, а потом ее опять загнали под одеяло. Так и провела несколько дней, просыпаясь лишь по нужде, да когда встревоженная семья накормить-напоить пыталась. Проглатывала пару ложек, бормотала, что сейчас еще полежит, вот совсем немножечко, и встанет, непременно. Не было у нее привычки хворать, вся извертелась, то зарываясь в одеяла, то скидывая, то пыталась подняться – пора же силки проверять, да и скотина толком не обихожена! Мать ругалась, дед молчком и силком укладывал-укрывал; сестренки то и дело порскали рядом, посверкивая любопытными птичьими глазенками и пытаясь «полечить» ее нехитрым угощением или игрушками.

Жар, наконец,  схлынул, забрав с собой немалую толику сил: с лежанки Берта сползла с трясущимися ногами, словно новорожденный теленок. Добралась до стола, за которым в глубокой задумчивости сидели мать с дедом. Опустилась на лавку, спросила с передышкой:

– Это… что?

Рябчики лежали связанные за окоченевшие лапки – будто гроздь собранной по осени репы.

Берта пересчитала: два, три… четыре.

– Дедушка ходил проверял мои силки?

Тот аж закряхтел от досады:

– Думай… далеко ли я уйду?

И впрямь, чего это она? У деда зимой так болели кости, что он и по дому-то передвигался с трудом. Лишь летом креп с помощью любимых пчел: лечился их укусами.

– Тогда откуда… кто это принес?

– Вот и мы гадаем.

…Ночью начал беспокоиться Тур, охотничий пес отца, запущенный в дом из-за лютого мороза.

Никогда не лаявший подобно деревенским собакам, стал у дверей и рычал так, что у хозяев волосы дыбом. В окнах ни зги не видно, и не слыхать, чтобы дикий зверь – или тать – по двору шастал. Уж и огонь зажгли, чтобы знали, что в дому не спят, сами у дверей замерли, прислушиваясь вместе с псом. Утихомирился Тур далеко за полночь. А утром нашли на пороге вот…

Теперь уже и Берта оглядывала «гостинец» с подозрением. Повертела чуть ли не в поисках записки какой.

– Может, староста подбросил? – неуверенно спросила мать. И сама же себе ответила: – Да уж вряд ли!

Всем известно, краинский староста Акке помереть с голоду не даст, но и откармливать бесполезную бабью ораву ни с того ни с сего не станет.

– А может, кузнец расстарался? – предположила Берта. Не потому что по правде так думала, а чтобы мать поддразнить: ни для кого не секрет, что бобыл Рёрик неровно дышит к приезжей маленькой вдовице.