Грани Обсидиана. История Берты

Бросила искоса взгляд на Эрина: – Вот как? Я не знала.

Лицо парня даже не дрогнуло: как смотрел исподлобья, так и смотрит, ничем не показывая, что понял слова гадалки, и не показывая, что не понял. Берта сунулась к расстеленному шелковому платку, на котором раскладывались карты. Да у гадалки в колоде целый зверинец!

– А что волк означает?

– Ничего плохого и ничего хорошего, – вот же, попробуй от этих предсказателей добиться понятного и честного ответа! Легла следующая карта, и гадалка задумчиво покачала головой: – Трудную ты, парень, выбрал себе любовь.

Много препятствий, много злобы.

Берта втянула голову в плечи: неужто даже карты показывают несговорчивых Эриновых родичей? Три следующих карты – а вот этих чудовищ и зверьми уже не назовешь, увидишь в ночном кошмаре, можешь и не проснуться от страха! Хозяйка по очереди постучала пальцем по каждому из отвратительных созданий.

– Охота. Берегись охоты, парень.

Ой. Хозяева опять пошлют Эрина на какую-нибудь заставу, и там он столкнется с этакими тварями?! Встретились взгляды над картами: непроницаемый серый и твердый синий.

– Но пуще всего, – веско сказала гадалка, – берегись тварей двуногих.

Берта поежилась: наверное, полог за спиной качнуло порывом зимнего ветра, оттого и мурашки, и руки мгновенно озябли. Ветер же притушил часть светильников, и лицо гадалки погрузилось в темноту, когда она перевернула последнюю карту.

– Что, что там? – спросила Берта, наклоняясь вперед, потому что гадалка молчала слишком долго. На белом фоне горели знакомые ягоды.

Женщина перевернула отложенную раньше Бертину карту, положила рядом. Теперь на цветастом платке рядом лежали две одинаковые карты с красными, как кровь, ягодами рябины – словно Эрин вынул из кармана подаренные Бертой рукавицы. Рябина – хорошее, доброе дерево, оберег от нечистой силы, отчего же лицо гадалки такое печальное, разом постаревшее? Эрин впервые за все нахождение в палатке разжал губы.

– Одна судьба, – сказал он.

– Одна, – негромко согласилась женщина. – Только эта, – постучала по правой, Бертиной карте, – в начале жизни.

– А эта, – коснулась эриновской, – в конце.

Берте внезапно стало страшно.

– Что… что всё это значит? Вы о чем сейчас?

Ей никто не ответил. Двое глядели друг другу в глаза, словно продолжали свой, неслышный никому разговор. Гадалка склонила голову набок, предложила вкрадчиво:

– А хочешь, я изменю твой расклад? Твою судьбу?

– Что… и что для этого нужно?

Происходящее Берте совершенно перестало нравиться.