Грани Обсидиана. История Берты

Быстро оглядевшись, спросил:

– Ты откуда здесь взялся?

Ну да, в просторном кожухе и меховых штанах, с упрятанной под капюшон косой, ее легко было принять за парня.

– Блукаю маленько, – сипло сказала Берта. Не стала говорить, что это «маленько» длится уже несколько часов. Еще посмеется над ней. Отец бы точно посмеялся.

– Где твоя… родня? – голова парня в лохматой, низко надвинутой шапке вновь завертелась. Голос тоже хриплый.

– Я в одиночку хожу. Не знаешь, далеко еще до Краинки?

– Краинка? – парень помолчал. – А.

Двадцать дворов. Речка Щучья. Ты забрал левее. Там, – он махнул рукой с поводьями ей за спину, – Обсидиан.

Значит, она столько времени шла прочь от дома! И мешок и лыжи внезапно стали непосильно тяжелыми. Враз устав, Берта наклонилась, упершись руками в колени.

– Уфф… вот что ты мне раньше не попался, а? – Подумав, спросила без особой надежды: – А поблизости есть еще жилье?

– Нет.

Ну да, люди стараются селиться подальше от реки-границы и от здешних хозяев. Да и вообще деревень-хуторов в Приграничье наперечет.

Берта вздохнула и выпрямилась, поводя уставшими плечами. Стой-не стой, надо что-то делать – или возвращаться или ночевать под елью, как собиралась. Наблюдавший за ней незнакомец будто ее мысли подслушал:

– Засветло не успеешь.

А то она не знает! Но прежде чем Берта успела огрызнуться, парень предложил неожиданно:

– Давай отвезу.

Берта даже рот открыла.

– Ты… вернешься со мной назад, что ли?

– Все равно сегодня меня домой не ждут. Довезу, – и, видя, что она мнется, добавил, подняв голову к темнеющему небу: – Уже и Волчья звезда встала.

Решай.

Упоминание о волках ее подстегнуло.

– Спасибо, добрый человек. Можешь потом и у нас заночевать заодно!

И, не обратив внимания на странный звук, который он издал: то ли удивленное, то ли насмешливое хмыканье, решительно направилась к лошади. Не дай боги, передумает еще! При ее приближении конь фыркнул, дернул головой и ударил в снег передними копытами. Хозяин предостерег:

– Не так быстро! Дай ему привыкнуть.

Протяни руку, пусть он тебя обнюхает. Тихо, Седой, тихо…

– Обнюхает! Он что у тебя, собака?

Берта все же сняла варежку и протянула раскрытую ладонь. Конь и впрямь обнюхал ее руку, согревая горячим дыханием, вырывавшимся из запорошенных инеем ноздрей. Осмелев, она погладила его по бархатному носу. Нет, конь не белый – в очень мелкий цветной крап, как говорится, «в гречку».

– Красавец, – пробормотала Берта. – Какой же ты красавец… Жалко, хлебушка уже не осталось.