Я, утопленник

— Помнишь, я внезапно ушел, а потом два дня пропадал где-то?

— И что?

— Я умер, Костя. Утонул! Я в воде два дня лежал.

               С каждым произнесенным мной словом лицо Костика вытягивалось все больше.

— Слушай, Андрюха, ты с таблетками завязывай! — серьезно сказал он, хлопнув меня по колену. Я отбросил его руку:

— Таблетки тут ни при чем! Я давно ничего не глотаю, с того самого случая! Я не ем уже две недели, и в сортир не хожу! Я — живой мертвец!

               Я видел, что Костик в замешательстве.

— Не веришь? — спросил я, хотя и так видел.

— Бред какой-то, — неуверенно произнес Костя. Он взглянул мне в глаза. Я ответил прямым и ясным, как мне казалось, взглядом.

— Что, похож я на сумасшедшего? — спросил я.

— Не очень и вроде трезвый, но несешь какую-то херню! — высказался Костик.

— А хочешь, проверь! — предложил я. — Послушай сердце! Оно не бьется! А я хожу и разговариваю. Ну, послушай. 

               — Ты что, прикалываешься?

               — Костя, я еще никогда не был так серьезен! Послушай!

               — Ну, ладно, — приятель нагнулся к моей груди, — послушаю.

               — Слышно? 

— Не особо, — выпрямляясь, признался Костя. — Бывает, что сердце слабо бьется, и не расслышишь.

— А такое бывает? — я выхватил приготовленный заранее складной нож и, вытянув руку, полоснул себя по запястью.

— Ты чего делаешь?! — завопил приятель и замолчал, глядя на разрезанную руку. Крови не было. 

               Он еще колебался, и я вспомнил, что есть такие трюки с тупыми ножами.

— На, возьми, проверь: острый? — я протянул нож рукоятью вперед. Костик нехотя взял и потрогал лезвие. — Посмотри на руку! — приказал я, сунув рассеченную кисть в лицо. Он отшатнулся. 

— Мало? Ты видишь: крови нет?! Видишь?!

— Ты что, Андрей? — я видел, что он напуган, но остановиться уже не мог. Я должен ему все рассказать!

— Да я верю, верю, успокойся, — сказал он, но я видел, что он считает меня... мягко говоря, неадекватным.