И это все, за что я борюсь

  Вокруг меня раздались чьи-то высокие крики, но я быстро перестал их слышать – меня отбросило в середину зала, и я распластался на полу, упрямо и даже как-то исступленно наблюдая за тем, как оглушенный Солз отползает подальше от стены, по которой неумолимо расползалась внушительная трещина.

  В ушах у меня зазвенело, и я упрямо затряс головой, чтобы хоть как-то вернуть себе слух.

-Бейв! –Мне стало не по себе от этого крика, он был таким неестественным, таким испуганным. И все же я узнал бы этот голос из тысячи.

  Милит звала меня. Я обернулся к ней и увидел лицо, озаренное страхом и неподдельным ужасом. Что случилось?

  Собравшись с силами, я поднялся на ноги. У меня оставалось меньше секунды на то, чтобы понять, в чем дело. Я поднял голову и увидел то, что только что совершил собственными руками.

  Этот особняк рухнет, буквально сложится, как карточный домик. На мгновение я испугался самого себя – похоже, я действительно способен разрушать все на своем пути.

  Солз был прав.

  Но сейчас мне нужно было уносить отсюда ноги. Стена, поврежденная энергетическим ударом, уже опасно накренилась и рассыпалась, вздымая в воздух столбы пыли от вековой штукатурки.

  Все те, кто еще не попал под удар Милит с Кадсом, с ревом ринулись к выходу из зала. Скорее всего, обрушение этой части приведет к тому, что рухнет весь особняк, но по крайней мере, это произойдет чуть позже, чем падение роскошной люстры на здешний полированный пол – многие успеют спастись.

  Милит нашла меня в столпотворении и схватила за руку, крепко-крепко вцепившись в мою ладонь. Мы даже не пытались переброситься парой слов, да и не услышали бы друг друга в общем грохоте и крике.

  Кадс пристроился где-то в хвосте толчеи, в узких двустворчатых дверях началась давка, и ему оставалось только надеяться на те доли секунды, которые спасут его от смерти. Я нагло лез вперед, таща Милит за собой.

-Схвати меня за рукав. –Приказал я ей, повернувшись.

-Что ты хочешь!?

  Мне некогда было отвечать, потолок вот-вот мог рухнуть. Пол уже запорошила бетонная крошка, стены трескались, как битый фарфор. Нам нужно успеть, иначе я, даже после собственной смерти не прощу себе этого.

  Кожа моей ладони вспыхнула пламенем, сейчас я отчетливо это чувствовал. Я прижимал ее к оголенной коже всех приспешников Шипа, которые перегораживали нам путь. Я буквально выжигал нашу свободу. И жизнь.