И это все, за что я борюсь

Оконные проемы казались мне зияющими дырами с пустотой внутри, и именно поэтому я жаждал побыстрее попасть внутрь, чтобы проверить – так ли мерзко и холодно в чреве этого здания?

  Мой разум насквозь прожигала та мысль, что именно его я нарисовал во время своего магического видения. Но рисунок покоился в сумке Милит, а точное изображение я забыл уже спустя пять минут.

  Как назло, Милит с герцогом шли крайне медленно, придерживаясь той скорости, которую я развивал при ходьбе еще каких-то полдня назад.

-Этот дом начал строить еще мой дед, в те времена на архитектуру была другая мода. Она менялась и при моем отце, и даже на протяжении моей жизни. В любом случае, каждый хозяин этого особняка словно перестраивал его заново каждый раз, получив его в наследство. –Савельти махал морщинистой рукой в сторону своего жилища, считая, что Милит интересно его притворное гостеприимство.

  Я заметил, что рука девушки неизменно покоится на кинжале в простеньких ножнах, пристегнутых к поясу.

  Только сейчас я понял, что мы с Милит – всего лишь кролики, беззащитные и глупые. И нас пытаются загнать в угол.

  Уже загнали.

  Мы пересекли порог, и прямо за моей спиной, как по заклинанию, захлопнулись массивные двери. Это были слуги, а не магия – их жизнь ощутимо колыхалась рядом, но предчувствие чего-то опасного заставляло меня окунуться с головой в магию прямо сейчас.

  Я закрыл глаза, отпустив все посторонние мысли. Сейчас это оказалось сложнее, чем обычно, потому что к мыслям теперь добавились еще и образы всего того, что мне довелось увидеть. Вот почему зрячим людям всегда было сложнее сосредоточиться!

-Бейв, это именно тот дом. –Услышал я голос где-то на поверхности сознания. Я уже почти с головой рухнул в свою силу, и слова Милит прозвучали как отставшее эхо.

  Я чувствовал и видел. Теперь это показалось так просто, так легко и так быстро, что я вынырнул уже через секунду.

-И он звенит от магии.

-В смысле – звенит!? –Милит чуть отстранилась от меня, и теперь ее лицо попадало в мое урезанное шляпой поле зрения.

  Я плохо способен был описать то, что почувствовал. Тревога обрушилась на меня как груда камней – тяжелых и больших, для которых я был слишком слаб.