И это все, за что я борюсь

Взлохмаченные после ночи волосы я наспех причесала и заплела в тонкую неровную косичку. Из нее выбилось несколько вьющихся прядей, но я слишком спешила для того, чтобы привести прическу в лучшее состояние. Окрыленная каким-то странным предвкушением, я выскочила в коридор, где Энвал покорно ждал меня.

-Мы как раз успеем спуститься к завтраку. Сообщила я, -С королевской семьей. Вы – гости, вам оказана такая честь.

-Надеюсь, вы там тоже будете?

-Да, но немного в другом качестве, чем обычно. –Я тронулась с места прямо по коридору, Энвал покорно следовал за мной, -Раньше я приходила туда как приближенная принцессы, теперь же – как телохранитель вашего брата.

-Вы с принцессой в хороших отношениях?

-Мы лучшие подруги. Когда она только приехала сюда и никого не знала, я оказалась рядом. Так мы и сдружились.

  Я повела Энвала вниз по лестнице, попутно рассказывая историю строительства замка. Он слушал меня с неподдельным интересом и даже задавал вопросы, шутил и рассказывал о своем герцогстве в ответ.

-Той зимой было так холодно, что Бейв разжег костер прямо в большой гостиной! –Вспоминал герцог, -Хорошо, что это была просто магия… Но наказан, как всегда, был я – не уследил за братом!

-Сколько вам тогда было? –Удивилась я. С какого возраста Бейв начал колдовать?

-Ему – шесть, мне – четырнадцать. Этот негодник еще долго обижался на меня после этого.

-Полагаю, это в его характере. –Предположила я.

-Ну, нет же, Милит, не думайте, что он так плох. Бейв, конечно, не подарок, но его можно понять – на него много чего навалилось.

  На откровения Энвала мне внезапно захотелось ответить тем же:

-На самом деле, мы уже знакомы. Ну… ближе. Вчера я была в его покоях.

  Я не стала вдаваться в подробности – с какой целью и каким способом я туда проникла. 

-Да? И что же?

-Он не похож на вас. С ним намного сложнее. 

-Он выставил вас за дверь? –Нахмурился Энвал, -Я дам ему по шее за такие выходки…

-Нет, я ушла сама.

  Я запоздало поняла, что сказала лишнего. Мои последние слова, скорее всего, прозвучали как жалоба одного обиженного ребенка на другого.

-Ох, он в своем репертуаре. –Энвал тяжело вздохнул, -Не берите близко к сердцу, Милит. Ему всегда кажется, что окружающие не испытывают к нему ничего, кроме жалости.