И это все, за что я борюсь

Я не мог даже нормально шевелиться – раны от плетей на спине заживали так медленно, что до сих пор иногда кровоточили, а остальное мое тело настолько ослабло, что я всерьез задумался – может, прошло не шестьдесят дней, а лет сорок, и за это время я незаметно состарился?

  Сегодня я проснулся оттого, что почувствовал, как трясусь во сне. И эту дрожь нельзя было унять даже силой, я словно горел заживо, и мой разум заодно. Этого следовало ожидать – похоже, я промерз так, что тело решило наградить меня лихорадкой в придачу к кашлю.

  Это я точно не переживу. И пусть впервые за все время моего пребывания здесь собственный разум показался мне легким, как никогда, я заставил его признать – это конец. Мне было отведено чуть меньше двадцати трех лет на этом свете, постыдное прозвище Цареубийца, окружение, сплошь состоящее из лгунов и предателей и…она.

  Я ждал ее каждый день, каждую минуту, и честно мог сказать: в этой тюрьме я думал только о двух вещах – о ней и о своей непроходящей боли.

  Но в последние дни я всерьез стал задумываться – а не выдумал ли я ее? Вдруг, та Милит с белыми волосами, что просила называть себя Долорес – всего лишь иллюзия моего воспаленного мозга, мираж, который я хотел увидеть все это время?

  Если это так, то я хотел еще раз увидеть ее. На прощание. Пусть даже она отвернется от меня такого, пусть побрезгует прикоснуться ко мне и пнет, как блохастую собаку, я хотел увидеть ее.

  Я перевернулся на спину и уставился в потолок. Перед глазами все мутнело, а голова раскалывалась, словно от похмелья.

  Нужно было просто сойти с ума. Тогда бы мне стало намного легче. Я бы забыл собственное имя и стал бы напевать какую-нибудь дурацкую песенку себе под нос. В любом случае, я бы даже не вспомнил о Милит, она бы не тянула меня за собой своими обещаниями и изматывающим ожиданием.

  Я рассмеялся, слушая свой жуткий хриплый смех. Кем я был бы без Милит? Герцогом Унаберским, магом Зотерской империи, в которого бы тыкали пальцем за то, что он слеп. Я уже не мог думать об этом человеке, как о себе. Да, когда-то он был мной. Но не теперь.