И это все, за что я борюсь

  Лорента сложила руки на груди:

-Вот это слух! И это в таком возрасте!

  Я улыбнулась ей, больше для того, чтобы женщина не начала допытываться, почему я все время молчу. Да, ей прекрасно известна причина, вот только Лорента с ее беспардонным характером эту проблему не считает веской для того, чтобы вести себя так, как я.

  Я была рада хотя бы тому, что Лорента и Тадар согласились мне помочь. Они выслушали меня без лишних вопросов, когда я посреди ночи вломилась в братство через окно и бесцеремонно вытащила их из постелей.

  Теперь мне нельзя было задерживаться в братстве – здесь меня начнут искать в первую очередь – да я и не собиралась. После того, как я убила Цатту, у меня остался только один выход – сменить личину, как змея меняет кожу, и уйти в тень. Это даже чем-то походило на игру в прятки, только меня искало слишком много народу для того, чтобы я могла просто залечь на дно и ни о чем не волноваться.

  Надо будет поучиться у Солза действовать на расстоянии, при этом никак себя не раскрывая.

Ведь я тоже не могу сидеть, сложа руки – мне нужно спасти Бейва, вытащить его из главной тюрьмы империи до того, как парня казнят. Пока что я не имела никакого представления о том, как это сделать, а времени у меня было все меньше.

  Как ни странно, сейчас я ощущала себя в безопасности. Проучившись в братстве несколько лет, я даже не знала о существовании помещения, в котором сейчас находилась. Для меня не было секретом, что мой наставник – человек эксцентричный, но я и предположить не могла, что в подвале особняка он содержит целую алхимическую лабораторию, превосходящую по размерам даже библиотеку.

Не думала, что Гив настолько ценит Тадара как мастера, что даже разрешил противозаконные деяния в стенах братства.

  Алхимия в Зотерской империи была под запретом уже лет сто, с тех самых пор, как опыт одного нерадивого ученого унес жизни десяти человек. Эта история была покрыта завесой тайны, но Тадар не переставал твердить, что все это – клевета и чистой воды фальсификация.

 

  В любом случае, тот самый ученый, имя которого стерло даже такое непродолжительное время, позавидовал бы этой лаборатории. Здесь спокойно можно было жить, и единственным бросающимся в глаза недостатком было полное отсутствие дневного освещения – не может же быть в подвале окон, верно? – поэтому едва ли не каждую стену венчал ярко горящий факел.