И это все, за что я борюсь

Я бы хотел поговорить с принцем с глазу на глаз, но сейчас это не представлялось возможным – я по собственной воле поставил на себе клеймо «опасен» вчерашним взрывом.

-Никогда бы не подумал, что мы встретимся в такой обстановке. –С невозмутимостью мертвеца начал Синк, -Признаться, вы даже когда-то мне нравились, герцог.

  Я не стал язвить в ответ, хотя очень хотелось. Принц мнил из себя хозяина всего и вся – пробелы в воспитании или, быть может, стандартная черта всех наследников престола – и я буквально горел от желания продемонстрировать Синку его неправоту своим неподчинением.

-Вчера все переменилось. –Синк дернул бровями – хоть какая-то эмоция – и махнул гвардейцам, что стояли за мной.

  Двое мужчин схватили меня под локти, не позволяя сдвинуться с места, хотя я и не собирался.

-Пока что я пришел говорить. –Синк показательно размял пальцы, -Но наш разговор в любой момент может… изменить оттенок.

-Не знал, что вы приверженец насилия. –Вырвалось у меня, -Бессмысленного насилия.

-Бессмысленного? –Хмыкнул он, -Я бы так не сказал. Если так рассуждать, то и наш разговор будет лишен смысла. Но это не так – он важен. Не для вас и не для меня, и даже не для Милит Сеттери, которая, к слову, тоже не отличается разумностью – этим вы похожи – а для всей империи. Наверное, вы давно хотели услышать, что вся империя сейчас в ваших руках, герцог.

-Вы ошибаетесь, -Я дернулся в руках гвардейцев, проверяя, крепко ли они меня держат. Те схватили меня еще крепче, и предплечья взвыли от боли, -Я никогда не хотел слышать ничего подобного.

-Ложь. –Прищурился Синк, -Чистейшей воды ложь. Кровь вашей матушки не может не дать о себе знать.

-Может, вам стоит спросить у любимой жены? Что она от вас скрывает? –Оскалился я. Слова о матери, тем более, сказанные таким пренебрежительным тоном, вызвали во мне какую-то первобытную ярость.

  И тут я нашел первую черту нашего с принцем сходства – мы закипали, когда кто-то пытался задеть тех, кого мы любим.

Кулак Синка прилетел мне прямо в лицо так молниеносно, что я не успел опомниться. Если бы не гвардейцы, я бы рухнул на пол от удара. Мои губы налились болью, и совсем скоро я почувствовал на них что-то теплое. Коснувшись языком нижней губы, я обнаружил на ней кровь. Не оставалось ничего, кроме как поднять голову и взглядом показать принцу, что я его не боюсь.

  Он мог бить меня, сколько ему заблагорассудится, я не перестану смотреть ему в глаза.