Последний секрет.

Где-то в глубине этой наваленной кучи были похоронены стражники, что несли дозор, и их, несомненно, подмяло деревьями и убило на месте. 

Я схватил Раста за рукав и потащил назад к лодке. Он был словно во сне, двигался вяло и что-то постоянно говорил, как будто не знал, что я его не слышу, постоянно спотыкаясь, и норовя упасть носом вниз. 

Я же, с каким-то безразличием, составлял цепочку фактов, что должны были привести меня к единственно верному заключению, пролив свет на происходящее. Мне тогда казалось, что всё это происходит не со мной, или со мной, но только во сне.

Из песка проглядывали железные остовы Древних агрегатов, среди которых попадались до боли знакомые вещи, что когда-то находились в лагере. То с трудом различимая и сломанная оружейная стойка мелькнет перед глазами, то поварская сковородка, то оплавленный и гнутый шлем стража… 

Значение “камня на камне не оставил” приобретало совсем другое значение. 

Я оставил Раста в его оцепенении, и, зайдя обратно в воду, попытался вытолкать лодку на берег и перевернуть её дном вниз.

Как ни странно, он продолжал упираться и что-то мне доказывать, через шум в ушах мне доносились лишь обрывки его фраз. 

Я схватил его за грудки и потряс, пытаясь привлечь его внимание.

– Нужно вернуться! Нужно узнать, что произошло! – Настаивал он. 

– Послушай, Раст! Послушай меня! Возвращаться нельзя, там только смерть! – Убеждал я его. – Поверь мне, я чувствую. 

В его глазах появился страх и искорка понимания того, что я говорю. 

– Ты уверен? – Спросил он. – Ты почувствовал приближение этого? 

– Да Раст, я чувствую смерть. Ты должен мне поверить. 

Он не мог понять происходящего, но, нужно отдать ему честь, он попробовал и не стал спорить, успокаивающе похлопав меня по рукам, показывая, что можно его отпустить.

Я схватил зарытую в песок мокрую сумку, Раст прижал к себе остатки кристаллов и, после моего толчка, мы начали потихоньку отплывать от берега, помогая себе веслами, что чудом не сломались. 

Когда наша шлюпка удалилась на достаточное расстояние, я заметил, что, увлекшись работой, я и не почувствовал, как временная глухота почти исчезла.