Последний секрет.

… Не так ли? Он неприятен всем гостям города, но это только первое время, после нос привыкает, и ты его не замечаешь. Вот Леди Мелиссия почти привыкла, а сэр Донбран всё еще страдает, находясь рядом с водой. – Указал он на сморщенное лицо Бродерика.

–  Воистину мой Лорд, запах не дает торговцам надолго оставаться в городе. – Подметил Гертрудис, чавкая рыбной тефтелей. – Сущая болезнь для нашего прекрасного города! Хорошо хоть он не доходит до высоких стен дворца!

–  Этот город накормил меня, хорошо принял и одарил золотом.

–  Хороший ответ друг мой, – улыбнулся Эйвик, – может здесь и грязно, и несет тиной, но люди тут живут добрые, мы работаем в поте лица, чтобы всё стало лучше. 

–  Меня смущает только то, что вы, капитан, потеряли двоих, пока гонялись за Лютозверем, в то время как Грэй справился с ним сам. –  Резко отметил Лорд, и, взглянув на понурившего голову Эйвика, сменил гнев на милость, – Но, я не сержусь на вас боле, однако, вы должны быть готовы к подобному в будущем.

Подали два блюда с мясным запеченным рулетом и жареную индейку, фаршированную черносливом с вареным картофелем на гарнир. Ещё на стол поставили бочонок вина и бочонок эля. 

 Отведав зажаренной птицы, я неторопливо начал рассказ.

Я очередной раз поведал, откуда я шёл, о неожиданной встрече, моем побеге и чуде в небе, а после о бое.

 Сидевшие вокруг слушали молча, изредка выражая свои чувства эмоциями на лицах и похлопыванию по столу. Даже толстяк Гертрудис на время оторвался от рулета, увлеченный сказом и приоткрыв рот. Только Мелиссию похоже, не сильно заинтересовал мой бой, однако её глаза сверкнули, когда я повествовал о том, как близко видел черный смерч.

–  Это потрясающая история! Спасибо, что поделился ей с нами Грэй, – сказал Лорд, когда я замолк, – но меня смутил тот факт, что ты описывал всё скупо и без блеска. Разве тебе не хотелось бы приукрасить свое сражение? Не было желания немного похвастаться?  

–  Нет, милорд, я не привык добавлять что-то к своему рассказу, что бы он выглядел более привлекательно, а хвастают пускай благородные рыцари и барды.