Последний секрет.

Беззвучно, с мрачной упорностью, понятной лишь ему одному, он двигался к нам, как упырь ведомый жаждой плоти. Даже зная, что его остановит магия, я не мог освободиться от чувства страха, что он нёс своим появлением, - его жуткая худая фигура не могла не смутить даже самого отвязного храбреца.

Уткнувшись в магическое поле, он остановился, уперевшись мордой в щит, лишь приоткрыв свою жабью пасть. Не в силах больше смотреть на чудовищный образ, я выхватил меч и ударил Бевэйра, легко распоров его грудь и живот. Как и в случае с деревом, меч прошел через тело слишком свободно, будто я резал не плоть, а размокший и гнилой фрукт.

Из разреза хлынула зеленая густая масса, смесь болотной каши и разложившихся внутренностей, - перепутавшиеся между собой органы сплелись в один отвратный клубок. Бевэйр пошатнулся и упал в эту лужу, однако, не оставляя попыток встать, уродливо барахтаясь в своих же потрохах. Я бы не смог долго переносить этого зрелища, и собирался остановить его мучения, когда Элия показала мне в сторону болот.

Из зеленой тверди, разводя кувшинки, к нам брели ещё Бевэйры, также молча и медленно, но также целеустремленно, движимые своей чудовищным умыслом.

- Нельзя оставаться на одном месте. – Угрюмо сказал я. – Нужно срочно уходить.

Я потянул испуганную Элию за собой, и мы побежали по полоске суши, удаляясь от наступающей угрозы. Почва всё так же чавкала под ногами, норовя затянуть нас в свои недра, сердце колотилось от страха неведомого, а из кромки воды всё продолжали появляться чёрные потрёпанные фигуры, молча преследуя нас, куда бы мы не двинулись.

Беги…- Шептал мне голос подсознания. – Беги так быстро, как можешь и не останавливайся! Иначе сам будешь лежать на дне этого болота.

Мы соскользнули по крутому склону в воду, утонув по колено, продолжая наш бег от наступающих чудовищ, пока не достигли чащи, где топь была более твердой.

Они шли за нами. Молчаливо и грозно звали присоединиться к ним. Безвольные тела марионеток, подергиваемые плохим кукловодом. Они будут преследовать меня вечно, но уже в ночных кошмарах.

С каждым суматошным биением сердца, с каждым торопливым шагом и оглядкой, во мне крепилась мысль, что являлась единственным светом надежды. Узрев то, что нам пытались показать живые Бевэйры, я откинул все сомнения, ясно и чётко определив цель нашего путешествия, не позволяя даже тени нерешительности прокрасться в мои суждения. Мы должны были остановить это. Или хотя бы попробовать, поставив на кон наши жизни.