Последний секрет.

Выспаться мне отчего-то не удалось, - сон был прерывистый, а видения сумбурными и тревожными, и я часто перекатывался с боку на бок, мешая Веснушке отдохнуть. Не знаю с чем было связано моё беспокойство, но Элия ощущала его и также показывала признаки тревоги, и даже Неро казался мне раздраженным и всё утро ерзал на плече, не находя места.

Чем дальше мы шли, тем более чувствовалась влажность, исходящая от болот. Она была холодной и мерзкой, как и ветер, что разносил её по пустошам. Он пронизывал насквозь, и одежда неприятно холодила кожу влажными прикосновениями.

Мы прошли через поросшую лесом долину и выбрались на открытую местность, которая открыло нам темное и непроглядное пространство болот вдали. Это была раскисшая тропа, мягкая и наполненная лужами, но довольно широкая. Каждый шаг по ней был обречен завязнуть в илистой и противно чавкающей земле.

- Откуда здесь дорога? – Спросила Элия.

- Её протоптали Бевэйры, в своем бегстве. – Объяснил я. – Грязь изрыта подобием следов, но слишком раскисла, чтобы разобрать что-либо.

Здесь уже можно было заметить эффекты испарений, - солнце светило отнюдь не так ярко, а тускловато, как перед дождем. Его бледно-желтые лучи играли и блестели на зеленых холмах и в голубых блюдцах луж на нашем пути, а также пробиваясь через едва заметную глазом завесу, столь густую, что казалось, что это пыль.

- Чувствуешь запах? – Спросил я, морщась.

- Не могу разобрать, - она втянула носом воздух, - что это?

- Что-то не очень приятное.

Вскоре из земли стали появляться яркие и свежие зеленые всходы, которых становилось всё больше, пока зеленый ковёр не покрыл всю грязь, и мы не вступили на мшистое поле.

В нос ударил слабый, но настойчивый запах гниения, зазелени и плесени, который лишь усилился, когда мы ступили под сень многовековых деревьев. Тут же мы оказались в вечном полумраке, что не преминул сгуститься над нашими головами. Под ногами бежали десятки маленьких ручейков с мелким каменистым дном, растительность была бурная, но пожухлая и обесцвеченная, будто кто-то впитал её жизнь в себя. Почва стала совсем мягкой, и ощущалось, будто мы шли по живому существу, а влажности стало ещё больше, и даже лицо покрывалось мелкими холодными каплями.

Темень, несмотря на то, что толстые стволы деревьев находились очень далеко друг от друга, скользкий и слизкий мох, что покрывал всё вокруг, и тошнотворный запах перегноя, заставляющий глаза слезиться, - вот что представлял собой этот край болот.