Последний секрет.

Никто не знал, что происходит, и что теперь со мной делать, посему они оттащили меня обратно в замок, к отцу. Я думаю, родители сразу смекнули, что со мной, но никому ничего не говорили, наверное, надеялись, что это единственный случай и что хворь пройдет со временем. Но становилось только хуже. Боли нападали всё чаще. Припадки продолжались дольше. Со временем я стал бормотать в бессознательном состоянии, не в силах сдерживать голоса.

– Что ты говорил?

– Иногда я пророчествовал, бывало, вещал на старом языке.

Я лишь повторял за пением в голове.

– Продолжай. – Попросила она.

– Я бы не пережил ту зиму, а отец не хотел верить, что со мной что-то не так.  Дело в том, что никто в моей семье никогда ничем не болел, так что мне пришлось выпутываться самому. Мои приступы тщательно скрывались от других, и я не знал почему. Меня перестали выпускать из крепости и не давали выходить на улицу. Я злился и боялся. Да ещё и Неро…– Я вовремя прикусил язык, чтобы не проговориться. – Однажды ночью, ко мне в комнату проскользнул один из моих братьев.

Он поведал мне о подслушанном разговоре родителей, и о том, что они боятся, что я был избран Анаэлем.

– Они боялись этого?

– Все признаки были налицо. – Грустно ответил я. – Я не единственный, с кем пытается говорить бог, но до меня, он не стремился общаться с потомками Велитара.

– Но ведь ты не лорд.

– Да, но моя семья такая же древняя, как и Грисы и даже состоит с ними в дальнем родстве. Мы тоже ведем начало от Велитара, проклятие Анаэля не должно было коснуться никого из нас.

Этого просто не могло быть.

– Но это случилось.

– Я не знаю почему, но я оказался в числе потерянных.

– Потерянных?

– Точное слово для бедолаг, которым не повезло слышать зов. Таких людей отправляли сюда, в храмовые земли, а после в закрытый монастырь Петель, дабы оградить их от нормальных людей и оставить наедине с богом. Это что-то вроде тюрьмы смирения и безнадежности. Там они должны оставаться до конца своих дней, возносить молитвы, которые могут спасти их от боли.

Дабы не допустить распространения проклятия и распутства в святой обители, этих мужчин оскопляют каленым металлом и метят лицо, чтобы в случае побега их было легко опознать и вернуть.

– Поэтому ты сбежал из дома?

– Нет. Я сбежал чуть позже, и по другой причине. Мне повезло, ведь мои родители не хотели для меня судьбы мученика, поэтому скрывали мою тайну от остальных и пытались найти хоть какой-нибудь способ облегчить мои боли.