Последний секрет.

 

Я вытряхнул всё содержимое сумки на землю, разглядывая вещи, что попадали мне под ноги. Кроме фляги с водой, веревки, походного котелка и топорика, я нашел и несколько необычных вещей. Пару амулетов, флаконы со странной жидкостью, лезвия в чехле, мешочки с неизвестной мне смесью, футляр с небольшими орешками, и подробная карта местных земель с отмеченными дорогами, островами и лесополосой.  

Карты, подобной этой, мне видеть не приходилось, – на сворачиваемом листе были изображены все, даже самые мелкие детали.

Каждое ответвление дороги, каждый изгиб побережья был дотошно занесен неизвестным мастером картографии, и ориентироваться на ней не составило бы труда даже у простака. На карте также был отображен грот древних на острове, и подходы к нему. 

Я бросил карту в огонь. 

Мне она не нужна, а ей может помочь бежать.  

Глядя, как огонь жадно поедает бумагу, я понял, что долго просидеть не смогу, хотя спать мне было нельзя. Я не опасался того, что девушка может напасть на меня, пока я сплю, или того, что она попытается сбежать.

Неро предупредит меня о нападении, а её раны не позволили бы ей уйти далеко. Я опасался другого.  

Если я не успею на рассвете провести ритуал, и спастись от приступа, который безусловно настигнет меня с первыми лучами, то могу не пережить подобной встряски. Я должен был подготовиться и, как только небо на востоке начнет светлеть, я обязан приступить к молитве.  

Я ждал его.

Знал, что он придет и будет истязать меня в очередной раз.  

Голод, усталость, моральное напряжение и физические потуги ведут к неизбежной каре, от которой невозможно убежать и избавиться.  

А ведь зимой будет хуже. Каждые три дня, без причин, как по расписанию. 

Я хотел дождаться рассвета. Боролся со сном изо всех сил, но я слишком устал.  

Сам не заметил, как рухнул с бревна на земь, уронив голову на сумку.  

Как ни странно, мне ничего не снилось, и я, наконец, смог позабыть на время о кошмарах прошедшего дня, пока новое мучение не постигло меня вместе с ярким светом, что пробивался через ресницы.

 

Я проспал! 

Меня пронзило болью, шёпотом и спазмами.  

Я с трудом открыл глаза, не в силах пошевелиться, слезы потекли по моим щекам, и на губах выступила белая пена. Если бы у меня ещё остались силы, чтобы провести ритуал и помолиться! Но приступ был слишком силен.