Луна в перигее

А тем временем на крышу её дома приземлилось что-то тяжёлое. Брон и Вернон, не стесняясь присутствия учительницы, оскалились и их глаза приняли неестественно синий цвет. Маркус хлопнул в ладоши.

- Я бы рекомендовал тебе открыть нашим гостям дверь, но так как мы, - он обвёл руками их небольшую и потрёпанную компанию, - и так в невыгодном положении, то я лучше помолчу.

Пожилой мужчина едва заметно улыбнулся и остановил свой холодный проницательный взгляд на потерянной и в то же время озадаченной Шерон.

Глава двенадцатая

Кельвин открыл глаза.

Рядом с ним сидела девушка. Но как только она увидела, что Кельвин очнулся, тут же отпрянула. И, несмотря на то, что он ещё не отошёл от крепкого забвенного сна, Кельвин чувствовал, как быстро бьётся его сердце. Когда он окончательно пришёл в себя, рядом с ним уже находилась фигура наставника. 

- Почему мы здесь? - хрипло спросил Кельвин.

Маркус не глядя взял стакан с водой с журнального столика и протянул Кельвину. Тот в свою очередь приподнялся на локтях, морщась от боли в боку.

Его перебинтовали и приодели. Спортивные чёрные штаны немного жали, но и на том спасибо.

- Маркус! – рыкнул Кельвин, когда залпом осушил стакан и прокашлялся.

Кто-то со стороны демонстративно хлопнул книгой. 

Кельвин, почувствовав неладное, бросил взгляд за плечо Маркуса. Напротив дивана, где лежал Кельвин, в кресле сидела Шерон. Она испуганно смотрела сквозь него, прикусив нижнюю губу. А позади неё стояли двое чужаков с нагловатыми ухмылками на мрачных лицах.

- Ну, что, молодые люди, успели познакомиться? - раздался язвительный голос над Кельвином. Калион держал в руках большую книгу, и альфе на долю секунды показалось, что вот-вот и старик обрушит на его голову мировую энциклопедию оборотней. Но этого не произошло.

- Калион, прекрати, - ответил Маркус.

- Значит, ты признаёшь, что твои отребья играли нечестно?

- Я признаю это только после тебя, - голос Маркуса не дрогнул.

Калион положил книгу на журнальный столик и нахмурился, а Маркус продолжил:

- К тому же, Шерон сделала выбор.

Она не будет участвовать в этом представлении. Не будет вершить судьбу всего человечества.

Калион посмотрел на девушку. Она сидела не живая, не мёртвая, погружённая в себя или она просто притворялась, что думает о чём-то. Но её испуганные глаза, в которых прозрачным стеклом застыли слёзы, говорили о том, что она всё слышит, но боится этого показать. И винить её было не в чем.