Дрянная девчонка

А два сломанных ребра у Всеволода без всяких сомнений классифицировались им именно так.

Но провести Тимура не удалось, ни на секунду не поверив в мою неосведомлённость, он, стиснув пальцами шершавую кору дуба, принялся распекать и учить жизни такую неразумную меня:

–Когда-нибудь ты доиграешься, Божена. Всеволод в госпитале...

–Жалеешь его, болезного? Через два дня кости срастутся, и будет как новенький. А пока пусть полежит, пострадает и подумает над своим поведением.

–Почему "пострадает"? Ему же сразу анальгетическое заклятие наложили.

–И заклятие забвения тоже?

–Нет. Зачем оно при переломах и ушибах?

–Ну, значит, пострадает, – довольно протянула я, обводя по контуру тиснение на кожаном переплете лежащей на коленях книги. – Его непомерному самомнению была нанесена глубокая моральная травма.

–И что ты ему наговорила?

–Ничего... Но я же выиграла, а этого он ни себе, ни мне быстро простить не сможет.

–Вы как дети малые. Вам на что дана сила?– он забрал у меня книгу, раскрыл ее на первой странице, той самой, что читала я.

Несмотря на все старания Тимура, стыдно мне не было. Всеволод виноват сам. В начале разбудил громким стуком в дверь, заставил вылезти из постели и открыть, потом попытался вручить охапку роз, сказав:

–Ты не сможешь от них отказаться, они так же прекрасны, как и ты.

–Ну да, такие же колючие. Только запомни на будущее, мне надо дарить букет из крапивы, можно добавить в него чертополоха, тогда сходство будет полным.

Так и не взяв цветы, я попыталась закрыть дверь , он не дал, поставив ногу на пути дверного полотна, и затараторил:

–Пойдем гулять вечером к реке.

–Не хочу портить тебе романтику. Ты, ночь, луна, комары... Я явно там лишняя...– и я попыталась выдворить его ногу за пределы моей комнаты.

Не сдаваясь и просовывая в щель уже изрядно помятый букет, он с пафосом выпалил:

– Я все равно тебя покорю!

И тут я разозлилась по- настоящему:

–Ты даже силой со мной совладать не сможешь!

Результатом нашего поединка, было два сломанных ребра, не моих, одно растоптанное самолюбие, тоже не мое, вознесшееся до небес принадлежащее мне чувство собственного превосходства и нудная мораль от Тимура, также выпавшая на мою долю.