Девочка и пёс

– Ну хорошо, возьмем двух бродяг покрепче и пусть топорами ее разнесут по щепкам, – предложил Горик.

– Правильно, – поддержал Ронберг, – но думаю сначала все-таки лучше подождать. Спешить нам некуда. Если через пару часов Хишен не появиться, значит дело худо, тогда возьмемся за дверь. Но надо иметь ввиду, что эта тварь, – старый разбойник кивнул головой в сторону крыльца, – может броситься на тех, кто попытается войти с заднего входа.

– Тогда Кушафа пошлем, его не жалко, – весело предложил Мелис.

– Это почему это? – Возмутился Кушаф.

– Да ты все равно только языком чесать мастер, а как до дела дошло, так такую кралю упустил, – улыбаясь, произнес Банагодо.

Кушаф усмехнулся.

– Чтоб такую деваху заполучить, надо быть отчаянным храбрецом, вон как наш Альче, – сказал он. – Ему одну стрелу дай, можно даже без лука, он и на колдунью пойдет, и на бейхоров.

Молодой бриод лишь сверкнул глазами и ничего не ответил.

– Нет, в самом деле, надо чтобы в залу один из нас пошел, мало ли что там, тут нужен человек с головой, – сказал Горик.

– Тогда пусть Сойвин идет, он все время молчит, значит очень умный, – с улыбкой проговорил Эрим.

– Нет, Сойвина нельзя, он только что такую красотку заполучил, что у него мысли явно другим заняты, – с усмешкой возразил Банагодо.

– Конечно, нельзя, – поддержал Кушаф, – он только и думает как шишку запарить да свою девку потыкать. Нет, тут нужен человек, который устал от жизни и уже ничего не боится и ничего не ждет.

Бриоды, хоть и стараясь не делать этого слишком явно, дабы не обидеть Мелиса, заулыбались, припоминая тяжелый сварливый характер его жены. Впрочем, он относился довольно спокойно к подначкам Кушафа, не принимая их всерьез и считая смуглого любителя косынок шутом и балаболом. Но сейчас он все же вставил свое слово:

– Нет, все-таки надо послать Кушафа. Если что, он сможет бейхорам так уши засрать что те забудут что хотели.

– Да он только рот раскроет, ему уже полжопы откусят, – пробурчал Вархо.

– Тогда он потеряет способность думать, – усмехнулся Мелис.

– И стану как ты, нет уж спасибо, – быстро сказал Кушаф.

48.

Хишен открыл глаза. Он лежал на спине возле стены, справа возвышался знакомый стол.

«Жив, – с упоением подумал он». Как же хотелось жить, нет, тридцать восемь лет это слишком рано для последнего путешествия.