Девочка и пёс

Крик «Давай», потом этот же голос «Запри дверь», потом другой голос «Запер» и он же «Да свяжи ты ее чтоб не дергалась».

– Да-да, – подтвердил Талгаро, – а потом «Бери девочку. Идемте». Так вот чьи это были голоса?

Кит не мог этого сказать. На этой планете он не записал еще ни одного аудио или видео файла, а потому ему ни с чем было сравнивать. Да и в конце концов ему и нечего было сравнивать, во время нападения на тюрьму он тоже не включил запись. А в обычном режиме его память фиксировала только определенную часть поступавшей информации и сейчас он помнил дословно что было произнесено, но данных о частоте, модуляции, обертонах и так далее звучавших в тюрьме голосов он не имел.

– Я не могу сказать чьи это были голоса, – проговорил Кит.

Минлу посмотрела на пса. Ей показалось что он сказал это с затаенной печалью. Впрочем, она не была уверена что он способен на такое.

Талгаро же, не обращая ни на кого внимания, продолжал:

– Первый голос принадлежал судье, я уверен.

– Он тоже тебе знаком? – Быстро спросил Кит.

– Да, но только где я его слышал?

– Ну наверно где-то в городе, – подсказала Минлу.

Талгаро задумчиво посмотрел на нее. Затем опустил взгляд на землю. Он наморщил лоб и даже слегка приоткрыл рот, пытаясь припомнить владельца голоса. Кит и девушка терпеливо ждали.

Вдруг напряжение исчезло с лица лоя и он почти равнодушно произнес:

– Это тот молодой человек, который вел судебное заседание.

– Касаш, – тут же сказал Кит, – его зовут Касаш.

29.

Утром Касаша разбудил громкий стук во входную дверь на первом этаже.

Чувствовал себя молодой человек неважно. Голова тяжелая, на сердце тревога, очень хотелось спать, хотелось остаться в постели и не шевелиться.

Стучали невежливо и настырно. Снизу послышался недовольный голос хозяйки дома Мэри Бэтрин.

Гвардеец из судейского отряда лейтенанта Свадо вскоре уже входил в гостиную Касаша.

– Господин секретарь, господин секретарь, – обеспокоенно звал он.

Кое-как натянув штаны и даже не успев заправить рубаху, Касаш вышел ему навстречу.

Дальше возникла недолгая немая сцена.