Все бури

Кормак кивнул и быстро сбежал по ступенькам.

Майлгуир подошел к окну, распахнул створки, и в комнату ворвался сладковатый, приторный аромат жасмина и одуряющий запах белых ночных цветов, чьи колокольчики из пяти лепестков раскрывались лишь ночью. Не время для жасмина, но Угрюм любил его, и этот кустарник, словно в благодарность, цвел до самых заморозков.

Полная луна плыла в небе, затмевая Мельницу Луга. Стало мучительно тихо, не шепталась листва, не шевелилась стража, не блеяли даже козы и овцы в дальнем загоне. Луна светила все ярче, мертвенные тени сгущались все сильнее, и в каждой рисовался свой мир, бездонный и беспощадный, упасть в который означало погибнуть.

Казалось, ночное светило сжигает весь воздух, раз он перестал поступать в грудь Майлгуира. Только одна звезда горела всё ярче, и именно от нее не отрывала взгляда Мэренн.

Что он делает с этой хрупкой красотой? Зачем подвергает ее жизнь мучительной опасности?

— Отчего ты так расстроился? — произнесла Мэренн и дотронулась до его плеча.

— Ты хоть понимаешь, кому себя предложила в жены?! — Майлгуир впечатал Мэренн в стену.

— Ты знаешь, что я из того рода, что не может уберечь своих женщин?! Ты знаешь, что…

— Знаю. Мой король, — узкие длинные пальцы легли на его грудь, женские очи, казавшиеся совершенно темными, пристально и бесстрашно смотрели в его глаза. — Каждый сам выбирает себе дорогу, тропу спокойствия или путь безумства. Я лишь следую за своей звездой!

Майлгуир, еле сдержав желание уйти куда глаза глядят, коснулся нежных губ, прижал к себе жену за тонкий стан одной рукой, зарылся в темные, тяжелые пряди на затылке — другой.

Косы развернулись от его прикосновений, укутали Мэренн тяжелым плащом. Майлгуир касался губами теплого пробора, от которого пахло шафраном и полынью, и не мог избавиться от пронзительной нежности, внезапно проникшей в его сердце.

На низком столике возвышался кувшин с двумя бокалами, и Майлгуир порадовался предусмотрительности Угрюма. Он налил себе и Мэренн, отпил, наслаждаясь новым ароматом, незнакомой горечью настойки, вкравшейся в обычную сладость.

Потом помог Мэренн избавиться от верхней одежды и покачал головой, когда она начала снимать нижнее платье. Усадил ее рядом на постели, прижал к себе, согревая сквозь тонкую ткань.

Как сохранить ее? Как уберечь?..

— Ты узнала меня тогда, при первой встрече?

— Не так уж много волков, постаревших от непереносимых переживаний. Но тех, кто нашел в себе силы жить дальше, и вовсе мало. Вернее, ты такой один.