Все бури

Джаред встретил взгляд Алана, не менее удивленный, чем его.

— Надо идти, — заторопился советник, и Алан прощально коснулся плеча.

Все переходы замка переливались неявным перламутровым цветом. Багряно-желтый круг слабых облаков создавал кольцо вокруг ночного светила, лучи, чуть ли не менее яркие, чем у солнца, проникали во все окна, в каждый уголок замка.

Джаред вспоминал родословную Антэйна, думая, как славно было бы отдать Мэренн этому юноше. Просчитал, какое приданое получила бы волчица после ночи с Майлгуиром и во сколько бы это обошлось казне.

Как благословение короля волков наконец укрепило бы вновь пошатнувшиеся отношения с северным кланом вообще и с его лэрдом Ллвидом в частности… И понимал, что этому не бывать.

Он бросил взгляд в алебастровое от света луны зеркало стен, поправил кружева на камизе, проверил крючки на сюрко, погладил фибулу и, придерживая немаленькую книгу, осторожно постучал в двери королевской опочивальни.

— Заходи! — знакомый рык был ответом.

— Мой король, моя волчица, — кивнул Джаред, оглядев Мэренн и короля.

— Чем могу вам быть полезен в столь поздний час?

Надо признаться, они удивительно хорошо смотрелись вместе. Майлгуир, обретя и потеряв любовь когда-то, отяжелел ликом, приобрел матерость свирепого одинокого зверя. Ярко-белая прядь струилась в его волосах, темно-серые, почти стальные глаза пылали. Под этим взглядом трепетали короли, таяли женщины, отступали армии, а хрупкая Мэренн стояла, выпрямившись и подняв подбородок, без намека на страх. Тонкая, гордая, любящая.

Впору было позавидовать, но тут Майлгуир, блеснув янтарем глаз, повел рукой в сторону волчицы:

— Мэренн воспользовалась своим правом просить о годичном браке во имя любви. Да, я знаю, что королям это не предлагают! — увидел король открывшего рот советника. — Но я готов подтвердить это своим Словом. Книга Семей поддержит подобный союз?!

— Камень покажет, мой король.

Владыка сжал губы, словно и хотел, и не хотел происходящего; подтолкнул волчицу, и та, подойдя к распахнутой советником книге, произнесла:

— Я люблю вас всем своим сердцем! Пусть ваш дом будет моим домом, а ваше небо — моим небом…

— Я подтверждаю это своим Словом.

Мэренн — жена мне, пока бессмертие не разлучит нас.

Волчица вздрогнула, услышав полную, а не годичную формулировку, словно хотела убрать ладонь с лунного овального кругляша на фолианте, но король, шагнув вперед, припечатал ее руку — и камень загорелся белым огнем, кидая яркие лучи сквозь перекрещенные пальцы.