Все бури

Укоризненным оттого, что он мысленно любил не волчицу, а замужнюю, очень счастливую в браке солнечную королеву, и оттого, что солгал насчет работы.

— Есть проблема, Джаред. Скоро вернётся Мэй, — Алан безотказно отвлекал от мрачных мыслей. — Вот думаю, узнает он меня или нет? Двести лет на границе с фоморами — не шутка, но волчонок так жаждал стать офицером!

— Дети быстро растут, это правда, — Джаред легко подхватил безопасную тему. — Правда, это не означает, что память их подводит уже в молодости. Алан, не понимаю твоей неуверенности.

Неожиданно вздрогнули оба. Советник ещё и неловко осекся, закашлялся, подавившись вином. Возле окна вновь покачал головой одно или два тысячелетия как почивший Мэрвин.

— Мне страшно за тебя, Джаред, — седой волк устроил руку на его плече, наверняка ощутив дрожь напряжения, то и дело пробивающую советника.

— К тебе не пойду, — мотнул головой советник.

— Значит, пойдем к тебе, — хмыкнул начальник замковой стражи. — Не беспокойся насчёт сплетен.

Алан помог Джареду подняться, вывел из рабочего кабинета, и после пары странно коротких переходов советник оказался в собственных покоях. Наверняка Алан снова пользовался возможностями хранителя Черного замка, откликавшегося на его мысленный зов.

— Будем считать, я не в претензии, — советник постарался говорить строго.

— Будем считать, я тебе верю, Джаред, — Алана всегда было сложно вывести из равновесия, теперь же начальник замковой стражи точно насмехался. — Иди отдохни. Не знаю, чем тебя зацепила «фигура отц-с-са», да и не хочу знать, поэтому сделай одолжение мне, себе и всему двору, поспи. За несколько часов небо на землю не обвалится, точно не в пределах Черного замка, я прослежу.

Когда Джаред остался один, то есть совсем, в том числе без тени отца, наконец-то получилось вздохнуть свободно. Прислушался: все было тихо, только шуршали по чердачному этажу летучие мыши и где-то шалил неугомонный принц Мэллин.

Джаред тщательно вымылся, выждал еще час для верности, чтобы не пропустить случайно ничего важного, а потом, в самый глухой час ночи, медленно разоблачился, сложил одежду по складкам на специальной вешалке подле постели и улегся.