Все бури

Мэллин словно нарочно лез на рожон!

Для чего он это делал, Джаред понял гораздо позднее, когда на девять лет на землю нижнего мира спустилась благодать в лице Этайн, помирившей братьев. Джаред вынужден был признать, что разум иногда глух, а сердце — чутко. Потому что все выверты Мэллина были лишь для привлечения внимания брата!..

За две тысячи лет второй, темной эпохи братья сблизились, а Мэллин, несмотря на по-прежнему невозможный в общении нрав, во многом помогал Джареду. И теперь был его надеждой. Потому что ситуация складывалась самая неприглядная.

***

— Какого фомора ты за мной увязался?! — фыркнула Гранья, когда они с Антэйном лежали ничком на каменном зубе, приходя в себя от сумасшедшего бега.

Антэйн начинал подозревать, что все, связанное с дочерью лэрда Укрывища, выходило сумасшествием в большей или меньшей степени. Поэтому он улыбнулся, с трудом повернув голову, и промолчал. Они едва успели домчаться до этих красных скал и запрыгнуть на небольшой пятачок, давший им прибежище.

Небо над ними выгнулось дугой, покраснело до кирпичного цвета. Снизу то ли рычали, то ли скрипели каменные звери, самую малость.

Гранья откашлялась, выбивая из легких горькую пыль.

— Что молчишь, остолоп?! — еще более сердито прошипела она.

Антэйн улыбнулся еще шире. Странное дело, он всегда поступал по правилам. Был вежлив и предупредителен, отличался в стрельбе и единоборствах. И что в итоге? Он не заслужил даже взгляда от Мэренн. Да за этот Лугнасад в Черном замке он совершил безумств больше, чем все житье в Укрывище.

Один, особенно настырный егрокс царапнул край каменного языка, на котором они лежали. Антэйн потянул Гранью ближе к себе, та предсказуемо оскалилась.

— Милая, ты бы перестала так волноваться, — тихо произнес он.

— А то что?! — сердито ответила Гранья.

— А ничего, — перекатившись ближе к теплому каменному боку, ответил Антэйн, не оборачиваясь к Гранье.

— Что?!

— Поговорим об этом позже, — развернулся к волчице Антэйн. — А скажи, наши успели? Все-таки мы отвели не всех егроксов. Эх, сюда бы волков из Черного замка! Они бы порвали их в клочья.

— Болтун! — чуть менее сердито ответила Гранья и подозрительно покосилась на собственный живот. — А ты уверен?..

— Ты же волчица, — довольно ответил Антэйн.