Все бури

— Он очень выразительно распекает! Еще и хо-о-одит! И ворчит, и ворчит! — Мэллин наверняка округлил глаза. — Это целое представление, прекрасное и ужасное, и в конце ты уже готов не только распрощаться с жизнью, но и сбежать в Верхний мир лет этак на десять. Может, как раз хватит, чтобы он забыл.

— И как, забывает? — с еще большим интересом справилась Мэренн.

— Конечно же, нет. Потом все еще хуже.

— Ну хватит уже! — не выдержал Майлгуир. — Кое-кому просто надо меньше шалить и баловаться! — открыл глаза и понял, что его, пока он дремал, укрыли накидкой, а под спину положили свернутый плащ.

— А кое-кому нужно временами перестать быть таким непробиваемым занудой, — надулся брат. — Ладно я! Вот будут дети!.. Вот им достанется!

Мэренн прерывисто вздохнула, и Майлгуир шепнул на ушко:

— Думаю, мы договоримся.

И она улыбнулась.

— Ага, жуть. Мне заранее страшно оттого, какой это будет строгий отец, — хихикнул Мэллин.

— Ты вечно творишь глупости, — Майлгуир хочет сказать о другом, но слова вырываются привычные и неправильные.

Мэллин кутается в одеяло, шмыгает носом и все еще слишком сильно белеет лицом, бледный даже для незагорелых волков. Брату все еще холодно, а от его вида королю делается в три раза холоднее, чем может быть в брюхе ледяного духа.

— Прекращай так весело бросаться навстречу опасности! Ты не бессмертный! — это ближе к сути, но Майлгуир недоволен собой, братом и словами, поэтому бьет кулаком по сиденью.

— Вот тут ты как раз ошибаешься, — Мэллин пользуется моментом вклиниться и делает это хуже некуда.

— Да сколько раз тебе объяснять! Не такой же! — второй удар по скамье. — Если ты умрешь, это насовсем! Достаточно, я нагулялся по миру теней вдоволь! И не хочу снова лихорадочно там тебя искать!

— Так и не ищи, если не хочешь, — Мэллин бурчит в одеяло.

Майлгуир в третий раз стучит по деревяшке: сказать он хотел совсем не это. Следует успокоиться.

— Я имел в виду, Мэллин, что это был сильный и глупый, Мэллин, глупый риск! Ты должен быть осмотрительнее! Потому что я не хочу тебя потерять насовсем, олень ты безрогий! Мне больше нравилось, когда ты говорил, какая Мэренн чудесная королева.

— А почему? — тут супруга очаровательно застеснялась.

— Потому что ты изумительна, моя королева, в своих диких нравах! И потому, что отныне за судьбу своего племянника я спокоен!

Ворчать больше не хотелось. Мэренн отвлеклась от своих переживаний, и это было уже хорошо.